Трактир

На перепутье дорог,
Тропинок глазу незаметных,
Стоит трактир «Изобилия рог»,
Веселящий людей к деньгам щедрых.

За мутными окнами,
Некогда чистыми,
Случайный прохожий
Лишь силуэты увидит.

Почувствует запах кухонный, подавится слюной,
«Ах, разживиться бы сейчас деньгой!»
Поправит лохмотья, Удаче помолится, шагнёт за порог.
Не знает, что на верную смерть он идёт.

Вино рекой проливается,
От кушаний ломятся столы.
Ошмётки рыбы, мясо баранье повсюду валяются,
Чад табачный душит людей.

Пузатому трактирщику некогда присесть.
«Эй, хозяин! Тащи сейчас же эль!»
Второпях бежит он к бочке с пивом;
По разопревшему лицу пот стекает вперемежку с пылью.

Стаканами добротными колотят по столам
Горластые посетители постоянные;
Песни распевают пошлые, непотребные
О бесчестных походах, лживых героях, глупых царях.

Тому почёт, кто больше украл.
Уважают только жестоких, клыкастых.
Не выжить тому, кто с совестью не порвал,
Никогда никого не обманывал.

Тусклое пламя свечей восковых
В такт песням покачивается.
Оскалы звериные, лохмотья, рубцы
В свете неверном скрываются.

Вот толстый бородач пустился в пляс,
Хмелю поддавшись искусительному.
Шершавые, чёрные руки бродяг
Прихлопывают; зубы гнилые смеются омерзительно.

Детинушки две вцепились друг в друга.
Стол опрокинули невзначай.
Гнать бы таких взашей отсюда,
Да по вкусу приходится это гостям.

Один другого страшнее, дурнее:
Разбойные рожи, серьги в ушах.
Расступился народ в предвкушении,
Гикая, ругательства крича.

Началась потеха; рёбра затрещали
Под щедрыми тумаками.
Лужами крови красно-чёрными,
Зубов обломками пол замарали.

В дальнем углу трубадур
Отдохнуть дал уставшим ногам.
Прислонился на миг к стене спиной, как вдруг
Вдохновенье нашло. Стих шум и гам.

Из недр сумы достал он кифару –
Удивительный инструмент.
Струны запели под пальцами странника,
Ожили древние легенды.

Он поёт для себя, отбросьте ваши деньги:
Они для него что песок.
Что нужно ему – так это сожаленье,
Понимание, что мир наш жесток.

Нет более в нём героев великих,
Но царствуют шуты и глупцы.
Они думают, что всех провели,
Обманули. Но нет. Иллюзии эти смешны.

Люди не слепы. Не равнодушны,
Но слабы - не могут за себя постоять.
Терпят обиды бесчисленные. Но лучше
 От бездействия не станет. Нельзя дальше так.

Пел трубадур безымянный
О дивных вещах, прекрасных местах.
Сказания, что нимфа ему нашептала
Отклик нашли в загрубевших сердцах.

Никто не хотел убивать – жизнь научила;
Выбора не было у этих ребят.
Остаться в живых иль сгинуть бесследно –
Можно ли тут выбирать?

Они мечтали детьми о славе, признании,
О радости одержанных побед.
Но их при рождении заклеймили позорами,
Лишили всяческих надежд.

Судьба решена - не ведать вам счастья,
Жалкие подобия людей.
Не сможете вы более улыбаться -
Лишь скалиться. Удел для зверей.

Оставили кружки с мутным напитком,
Прислушались. Никто не возразил.
Каждый перестал на себя быть похожим;
Не узнать пропойц и дебошир.

В каждом живёт душа человека.
Она не остаётся равнодушной к тому,
Как творятся бесчинства злодеями.
Да подавлено это чувство давно.

Закончилась песня, но молчанье хранилось, -
Боялись нарушить его.
Каждый на миг вернулся к тому,
Что так тщательно скрывал от себя самого.

Ветер завыл за окном.
«Быть грозе…» - вздохнул старый гном.
Оцепененье прошло, кто-то рассмеялся,
Пива налил. Вздрогнул. Полегчало.

На трубадура вскоре никто внимания не обращал:
Его затмили хохот, веселье.
Несчастные сладким дурманом
Отгоняли наважденье.

Танцовщица вышла, приковала внимание
Выкинула мысли ненужные.
Движеньями страстными, глазами горящими
Помутила рассудки.

Ни один не заметил: гроза
Не единожды громыхнула за окном.
За пирушками и танцами
Они бы и ангела не заметили, порхнувшего над головой.

Вновь вино рекой проливается,
От кушаний ломятся столы.
Ошмётки рыбы, мясо баранье повсюду валяются,
Чад табачный душит людей.

Стаканами добротными колотят по столам
Горластые посетители постоянные;
Песни распевают пошлые, непотребные
О бесчестных походах, лживых героях, глупых царях.

…

 Куда катимся мы?
Ответить несложно,
Но нужно ли? Вряд ли.
Понятно без слов.