18 Генофонд

Наташка лежала, уткнувшись в спинку дивана, и думала.

С самого детства и до  этих дней в ней жило стремление восстановить справедливость. Жизнь бесконечно била ее за это, но она не унималась. Сначала во время учебы, потом работая в разных учреждениях, Наташка считала своим долгом заступится за несправедливо обиженных. Это теперь, повзрослев,  она  решила для себя, что справедливость,  в лучшем случае, имеет два конца, а чаще в ней столько концов сколько народу тянут на себя ее одеяло. Правда,  она  все равно не могла  молча смотреть на то,  как измываются над самыми зависимыми и беззащитными. Труднее всего Наташке  приходилось в метрополитене, где она работала диспетчером, и где всегда и во всем был виноват стрелочник, ну естественно,  не   начальник же вокзала.
И ее всегда удивляло, как почти все члены коллектива единодушно отдавали  своего товарища и сослуживца на заклание руководству, видимо, надеясь таким образом заработать  бонусы у начальства, которые потом, в случае собственного прокола, помогут им выйти сухими из воды.
Как – то  ей в руки попалась статья  о истреблении генофонда России.
И все  сразу встало на свои места, и  замкнулось в единую, понятную и оправдывающую почти всех и все  систему.
1914 – первая мировая, в бой идет военная элита России и гибнет тысячами на полях сражений, сначала мировой, а потом отечественной войн.
И не важно, с какой стороны гибли эти люди, были они красными или белыми, ясно одно, первыми в бой шли самые сильные, смелые, уверенные в своих силах, а трусы и приспособленцы  отсиживались подальше от опасных мест и именно поэтому они  выживали в этой мясорубке.
Те,  кто не сгорел в войне и революции  тысячами эмигрировали из страны.
И это были не только русские офицеры, это была элита нашей страны, промышленники, ученые, писатели, художники, музыканты.
Те кто не эмигрировал постепенно уничтожались здесь, в своей стране, причем,  не только представители правящей верхушки и бывшие дворяне, нет, в тридцатых перевели целый слой крестьян, лучших, самых работящих и грамотных  его представителей – кулаков.
1941 – вторая мировая добила остатки генофонда России.
Наташкино  поколение родилось уже после войны от родителей переживших тридцатые и  сороковые,  пережившие только потому, что они не высовывались. Принципом жизни их поколения был  «Моя хата с краю…»
И мы, их дети впитали этот страх за себя и своих родных уже на генетическом уровне.
После этого Наташка перестала удивляться, что отвагу,  верность и честность заменили трусость, предательство и  изворотливость, эти «замечательные» человеческие качества,  помогающие гражданам выжить на просторах нашей многострадальной Родины.

Наташка лежала, уткнувшись в спинку дивана, и думала.