Как ходил я за советом

Живу давно  в сторонке южной этой,
Среди  служивых настоящих  казаков.
Какой же я  по праву буду меты,
Казак  я всё же или вечный «примаков».

Вопрос меня, заботивший и раньше,
Но на повестке  дня давненько не стоял.
Его откладывал всегда  чуток подальше,
И вот его черёд теперь настал.

Кто мог сейчас познаньем  этим ведать,
Лишь только старый нравом истинный казак.
Пойду я  завтра с этим делом до соседа,
В вопросе этом я надеюсь он мастак

Ведь ему лет почти под сотню  уже будет,
Он родовитый к стати, доблестный казак.
Как вечер только солнце яркое остудит,
Пойду к соседу, коли дело вышло так.

Дом старика теперь, конечно небогатый,
Простой, но всё-таки имел добротный вид.
Повсюду  виден был порядок завсегдатый,
Дед был  рукастый и до страсти деловит.

Казачий корень, свой  и значимый и древний,
Чтил с уважением мудрейший старикан.
Твёрд в убеждениях своих, как будто кремний,
Взять мог любого в рассуждениях в капкан.

Шёл торопливо к не защёлкнутой  калитке,
Окликнув, слышал: - Это кто там? Заходи.
Открыв крючок её, тонюсенький как нитка.
Вхожу во двор, мой дед на лавочке сидит.

Взгляд его был слегка, помеченный грустинкой,
Оторопевший я, забыв про свой вопрос.
Вдруг  начал медленно, с обычною начинкой.
Поняв  потом, что околесицу понёс

- О чём грустишь сейчас , печалишься казаче?
Как будто Белый Свет тебе уже  не мил.
По всей земле, пошла молва её не спрячешь,
Что, мол казак, свою державу разлюбил.

-Да не о том сынок, печаль моя кручина,
Что в этом  толку если вотчину менять?
Как жить потом, как та бездушная скотина,
Тогда уж Богу лучше жизнь свою отдать.

И на себе суровый взгляд его почуя
Что обращён «верхушке»  Родины моей.
- За жизнь казачью веришь, снова я горюю,
Нет вдохновенья  нынче  жизненного в ней.

Полыни горше, им уклад казачий старый,
Не применимый, в этом  нынешнем миру.
И кто поднимет,  снова «флаг уже линялый»,
Должно быть, к этому я времени умру.

Ты погляди родной, на нынешнюю молодь,
Они традиции казачества не чтут.
Сознаньем падают, как с дуба спелый жёлудь,
От него польза его хряку отдадут.

Всё ждут, когда придёт «порядок» новомодный,
Он не заходит к нам, уж много, много лет.
А может, мы народ, совсем не годный.
Нас не приемлет, весь живущий Белый  Свет.

И тут я вспомнил  о незаданном вопросе,
Как я задам его, не к месту он  сейчас?
Тут дедов статус очутился  на откосе,
Казаки с азартом продолжает свой  рассказ.

- От моих слов уже наверно ты  уставший,
От этих  жгучих не восторженных  речей.
Хоть жизнь я эту, ныне снова поругавший,
Мои слова, ничто не сменят больше в ней.

Наш президент гутарит всё пока напрасно,
Куда теперь  верхи оглобли повернут?
Какой их флаг теперь, «белёсый или  красный»,
Они совсем не понимают жизни суть.

Они влияние давно уж потеряли,
Витают мысли их,  высоко в облаках.
Нас, обувая  снова в «новые сандалии»,
Наивно  думают, что держат всё в руках.

Я вижу всё, что жизнь сменила уже образ,
И время взяло лихо, новый оборот.
Мне душу гложет, тот же постоянный возглас,
Что вдруг ещё  всё  на попятную пойдёт.

Я понимаю, что коню в ней нету места,
В лихом бою ему не надобно скакать
Но нас  давно слепили из такого теста,
Каков  итог всему, то Им уже решать?

Пусть малышей, хотя б по нашему обучат,
Кому мешает эта  скачка на коне.
Юнца лихого духом здравого получат,
И верховой как встарь, обучатся езде.

В конюшнях кони есть не только у богатых,
Они к душе всегда  и радости ребят.
Так почему ж  мы  властью снова не понЯты?
Когда  они уже , усОм зашевелят?

Пусть будет так, как было в армии казачьей,
Возьмут на срочную, как в списке  послужном.
И казачат обучат с полною отдачей,
И вот тогда мы свою силу соберём.

Поднимем дух и наше тело раскачаем,
Стать обретём и вдохновенье как тогда.
Я  свято верю, что успех мы развенчаем,
Руси послужим ещё долгие года.



А уж тогда, когда отбудем своё срочно,
Мы с сильным духом, можем к делу приступить.
В России место, нам найдётся это точно,
Мы ещё ей на славу сможем послужить.

-  Ну, дед загнул,  совсем романтик да и только,
Видна идея, есть и  толк  в его речах.
Задумка верная, решимости в ней сколько
Горит надежды хоть и малая свеча!

Ведь дед был прав сейчас, в  речах своих туманных,
Судьбой  рождённый, его жизненный устав.
Не хочет  верить  он, посулам «окаянных»,
Перед  людьми и своей совестью представ.

- Я вроде б слышал, атаман  гутарил старший,
Что в штаб и знамя наше снова подвезли.
Его святил  уже Великий Патриарший,
Ну вот и мы хоть не намного  подросли.

И  лагеря   у нас  налажены казачьи,
Где обучают  делу  малых казачат.
А что другие, пусть пока  себе судачат,
Вернём когда - нибудь, порядок наш назад.

Войска, вот–вот  уже появятся родные,
Былую   форму, есть решенье, возвратят.
Есть и казаки мне поверьте  удалые,
В кадетском корпусе, как будто говорят.

- Я вижу дед, что ты пошиба непростого,
Ты прав в одном,  что  в раз  осилить  всё нельзя.
Есть войска атаман теперь   Донского,
На то его  уже Великая Стезя.

- Спасибо дед пойду я, ночь  уж  скоро,
За  содержательный, напутственный наказ.
Ноя не верю  в то, что Власть зарулит споро,
Она не  внемлет  нашим  тонкостям  сейчас.

И я ушёл тогда , неважно было, кто я,
Пришелец чуждый или  всё-таки  казак.
Со мною дед-казак   беседовал тоскуя,
Мой статус в  жизни, для него  уже пустяк.

Служить теперь казаки будут это точно,
Но,  не по старому не тот уже масштаб.
Указ последний  утвердился полномочный,
Что подчиняться  прямо будут на Генштаб.

Ну, а мальцы, они учиться будут тоже,
Как  президент решил  в кадетских  корпусах.
И атаман родной воспитывать их сможет,
Но только на общественных правах.

Январь 2011г.