От перемены мест слагаемых. Звонок в дверь

    Сегодня ночью, начали вылезать наружу мыслишки в виде арифметического правила: «От перемены мест слагаемых, сумма не меняется». Я аж, подскочила на постели: «Как это не меняется? Очень даже меняется и притом от того - сколько в данный момент слагаемых? Изменилось ли их количество? И, что вследствие этого может произойти?

    И конечно же, конечно, ночь - есть ночь. Спать, может особо и не хочется, но глаза уже на закате, то бишь, не желают смотреть на лист бумаги, лежащий рядом. А мыслишки-то бегут, торопятся. Выстраиваются цепочкой, чтобы лечь на белую бумажную «простыню». Но не тут-то было.

    Я решила, что пусть лучше останутся в подвешенном состоянии, а утром, если они того стоят, то  займусь ими и попробую их, так сказать положить в рот, разжевать и проглотить.
 И так, правило: «От перемены мест слагаемых, сумма…». А кто у нас слагаемый? Вот в чём вопрос.  С этого и начнём, а уж затем будем, выводить теорему, или,  нет, лучше аксиому.

«Он и Она равно Один плюс Одна. Звонок в дверь.»

    Ужин при свечах на двоих. В камине потрескивают берёзовые поленья, пахнет свежей смолой. Тепло, уютно. Льётся тихая классическая музыка. Они так близко друг к другу. Милика;, смотрит Марку в широко раскрытые глаза и медленно, двумя пальцами руки, расстегивает пуговицу за пуговицей на его рубашке, источающей тонкий аромат свежести. А он, словно спрашивая: «И, что же дальше?» -  С нескрываемым любопытством смотрит на Милику;. Не отрывая взгляда, она осторожно, словно боясь спугнуть, просовывает руки под рубашку и, скользя руками по упругой коже, обхватывает его спину.  Медленно, по переносице, затем по губам, Милика; опускает свой взгляд на грудь Марку, касается её губами. Его сердце сначала замерло, а потом застучало так, что вот-вот готово было выскочить.

    Марк нежно, но крепко обнял её и привлек к себе. Закрыв глаза, Милика; прижалась ухом к груди слушала и слушала, как стучит его сердце.

    Звонок в дверь, как током пронзил сердце. Марк одернув руки, слегка оттолкнул Мелику; от себя: «Извини, я пойду, посмотрю, кто там.»
Ничего не понимая, Милика; стояла посреди комнаты в растерянности, а в ушах еще стучало его сердце.

    Судорожно застегивая рубаху на ходу, Он вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Поленья продолжали потрескивать в камине. Запах смолы смешивался с запахом его кожи и это сочетание ароматов словно окутало сознание Милики;. Она присев на кресло, закрыла глаза. Постепенно её тело становилось невесомым и она медленно начала подниматься над креслом.

    Яркий свет ослепил Милику;. Она поплыла под потолком, сквозь дверь, и вот Он любимый, желанный.
«А это кто?» - мелькнуло в её голове. В коридоре стояла молодая женщина и вопросительно смотрела на распахнутую рубаху Марка. Смутившись, Он быстро начал, застёгивать пуговицы: «Ты не один? Я помешала?» - Послышался высокий женский голос, прозвучавший так нарочито громко, что в какой-то момент Милике; показалось, будто бы к ней лично обращены слова женщины.

    Дальше, как во сне, как в тумане. Всё смешалось, где потолок, где дверь? Слёзы медленно подкатывали к горлу: «Как так?». Свет в её глазах то вспыхивал, то гас, ничего разобрать нельзя, что происходит в коридоре. Голоса сливались в один звук, но…: «Ты не один?» - Взрывалось эхом и разбивалось о стены.

    Потолок, стены поплыли и расступились. Комната закружилась, втягивая Милику; как в водоворот, увлекая за собой. Она не сопротивлялась, ей хотелось в этом водовороте утонуть и никогда не возвращаться. Забыть, забыться. Слёзы застилали глаза. Всё вокруг поплыло. Грудь от боли напряглась, вздрогнула словно кто-то изнутри пытался из неё вырваться. Больно, очень больно, но Милика; всё кружилась и кружилась в этом водовороте.

    Вдруг - тишина. Ничего и никого. Только слёзы медленно стекали, обжигая щеки.
Милика; опустилась в кресло. Тело налилось свинцом. Стало невыносимо тяжело: «Зачем я здесь? Почему я до сих пор здесь?» - Проносилось в голове.

    Неожиданно, Милика; уловила тонкий знакомый аромат: «Где этот запах я слышала? Очень приятный запах!». «Что это?» - подумала она, ощутив горячее прикосновение нежных губ к мокрым от слёз щекам. По её телу разливалось непривычное тепло и сердце застучало вновь с какой-то необычной силой.

    Приоткрыв веки, Милика; увидела сияющие, родные глаза любимого. 
Он присел возле кресла, положив свою голову ей на колени и произнёс: «Я тебя люблю, моя единственная!»

    Тихо играла классическая музыка. Потрескивали берёзовые поленья в камине и свечи догорали в канделябрах, уступая место первым солнечным лучам, пробивавшимся сквозь узор на гардинах.

13:54 24.01.2011