Зимняя молитва

За нонешних разбойников, за души их молюсь и денно, нощно бью поклоны,
Заполонили, как медузы после шторма, унылые российские просторы,
Заняли банки, телеграф и под Кремлёвьем скользкие и брусчатые склоны,
Сварили месиво, смешали чистых и нечистых, и ткут, как пауки, раздоры.

Друзьями стали углеводородов, рептильями  вползли с окалиной в цеха,
Изъяли разномыслие и кислороду повсеместно учинили голоданье,
Рогожным несвободы духом наполнили, arbeit, arbeit, кузнечные меха,
Преемственность злодейских лет реализуя, сковали общее незнанье.

Определяю сей процесс – ордынской логикой набега и прогресса,
Тягучей как забытые, при сладкой жизни, послевоенные ириски.
Ведь раньше клещиками ногти вырывали те, кто был опричного замеса,
Теперь, всего лишь – акции, банкноты, доли. Что скажешь - несравнимы риски.

А где ж, стомиллионному бродяге, своё горячее и скромное  пожрать?
И где ему, всему в обманках и веригах, утоптанное место для жилища?
Столетиями преданна ему осталась только радостная водки благодать
На разоренном лихоимцем и собою, ленью, хоть и просторном пепелище.

Прости их, разумом покинутых, разбойников, отравленных чрезмерной пищей,
Прости их, коли сможешь, окаянных, как в прошлые века, прости их, Божья мать!