11 Вик

Ее время давно наступило, но вставать не хотелось, она лежала перебирая в памяти события этого года.
Марти  все время боялся, что его обманут. Все время твердил: «Люби меня». Так бывает с людьми, которые всю жизнь не верят никому кроме себя. Да и себе - то верят не всегда. Однажды жестоко обманутые они потом всю жизнь дуют на воду, принимая ее за молоко. Вот и он никому не верящий, все время старался прикрыться, чтобы не дай бог не разглядели, что у него там, на душе и не ударили по самому больному и сокровенному.
А она, сколько ее не наказывала  жизнь, так и не научилась скрывать свои чувства и мысли. Однажды Наташка поняла, что  наделяет людей  своими качествами, забывая, что все они разные.  Она с удивлением обнаружила, как просто понять человека, достаточно внимательно прислушаться к тому, что он говорит о других людях, особенно если его оценки кардинально расходятся с действительностью. Оказывается, скупердяи видят вокруг себя одних жадюг, а   щедрые наделяют этим качеством всех окружающих.  Почти все, ищут и находят в других свои недостатки, даже если их там нет.
Наташка так и не поняла, что сыграло решающую роль в их расставании, но точно знала, что семья Марти тут была не причем. Скорее что- то совсем банальное. Например, Марти просто надоел этот затянувшийся роман, он стал мешать  жить и работать, ну или все эти «радости» стали слишком дорого обходится, в обычном материальном смысле, а может быть …,  да мало ли, что может быть. Она все равно никогда не узнает правды. Марти легко давал обещания и так же легко забывал о них. Иногда он бросал ей в лицо жестокую ничем не прикрытую правду, беда в том, что она не хотела слышать ее, а тем более верить в нее. За неделю до своего ухода  Марти наговорил ей столько теплых слов, что Наташка издерганная  ожиданием нависшего над ними разрыва даже успокоилась на какое – то время. А зря.
Вот и  письмо, в котором он собирался рассказать, зачем она появилась в его жизни, ей никогда не получить. Скорее всего не любовь, а что- то другое нужно было ему от нее, то, что она не смогла ему дать, поэтому все и закончилось. Объяснение, брошенное им  напоследок, о том, что он идет от себя к себе, ровным счетом ничего ей не объясняло. 
Когда Наташка «неизвестным читателем» заходила на его страничку, то сердце ее замирало при виде нового стихотворения, но опомнившись она понимала, что все это уже давно не имеет к ней никакого отношения, а иначе, как стихи написанные для нее  могли появиться на его страничке, так оберегаемой им именно от нее, Наташки. В один из очень тяжелых для нее дней она забрела к нему под своим именем и случайно преступила проведенную им  черту, и ей тут же весьма не двусмысленно напомнили, что здесь она персона  нон грата.
Кстати, его последние стихи очень нравились Наташке, они  были собраны из ассоциаций понятных только ему, но  именно это придавало  им  так необходимую стихам загадочность и лиризм. Наташка улыбнулась, она подумала, что в этот-то раз, наверное, даже строгий критик Женечка,  осталась довольна.   
Она все время твердила себе, что пора  оставить его в покое, в той жизни, к которой он привык, и которая была ему ближе и родней всех Наташек на свете.
Десятого  приехал Вик, он всегда чувствовал ее настроение. После того случая, когда она разорвала с ним любовные отношения, они умудрились остаться друзьями и теперь она понимала, что преданнее друга у нее нет и не будет.
Максималист Марти лишил ее не только любви, но и дружбы, видимо в этом качестве она  уж совсем была не нужна ему.
Войдя в квартиру Вик  внимательно посмотрел на нее и присвистнул. Могла бы и позвонить, а то я уж сердцем почуял, что ты тут загибаешься помаленьку.
Наташка старалась выглядеть веселой и потащила его на кухню.  Они пили кофе и он рассказывал ей новости произошедшие на работе и последние события из жизни его  сумасшедшей семейки.
Вик, конечно, не знал всех подробностей случившегося с ней несчастья, но все -же кое что Наташка успела ему рассказала, еще тогда, 13 апреля, когда Марти первый раз захлопнул перед ней все двери. Еще тогда, гуляя с ней по Ботаническому саду, Вик уговаривал ее плюнуть и не переживать по пустому. Она бы и плюнула, но понимала, что уже  бьется в любовной сети, как та птичка из  бабушкиной пословицы, у которой «Коготок увяз – всей птичке конец». 
Неожиданно Вик  поднялся и принес ей плед: «Накинь, губы совсем посинели, и знаешь, иди-ка ты приляг, а я посижу около. Ты лекарства- то сегодня принимала или со своими переживаниями обо всем забыла». 
«Да принимала я все» - Наташке не можилось и она хоть и неохотно но легла. Вик сел рядом и взял ее руки в свои. Наташка закрыла глаза, и ей показалось, что совсем другой мужчина согревает ее ледяные пальцы. Ей почудилось, что знакомый голос с южным акцентом,  шепнул ей в ухо: «Милая, сожмем  руки в замок» Она вздрогнула и открыла глаза.
 «Ах, дура, дура ты любовь»