Битвы Триглава. Алатырь. Ч. 1, гл. 1

Осторожно! Ненормативная лексика!

Читать в слух, ночью, в гробовой тишине, свистящим шёпотом

Леший Друзей могилы хранил,
С волками по старым погостам бродил.
Мочил сатанистов, вампиров, вафлов,
Носил с собой связку надёжных колов.
С волками по-братски и прочим зверьём,
жил Леший - лес был ему родный дом.
Но всё же скучал и, встав у могил,
Славянским богам он требу творил:
"Не знаю, что это нашло на меня,
Я в Бога не верю - безбожник, блин, я.
Сам охуел, но в книжке когда-то,
Читал я о вас - вы лихие ребята.!
Вы возвращались на сей свет с того,
И не боялись в миру никого.
Дуплили не раз Чернобога-козла,
Когда его стая мир в клочья рвала.
Я не прошу у вас ничего,
Славьтесь во век, только лишь и всего..."
Простившись с могилами двинулся в путь,
Не смейте никто его криком вернуть...
Что-то в дорогу толкало давно,
Всякое снилось ночами говно.
Да и поспать иной раз не давали,
Под полной луной вурдалаки вставали.
Души друзей перестали являться,
Леший за них уже начал бояться.
"Неужто их нечисть в ад утащила?
Чтоб чеснока та херня отхватила.
Я тоже, блин, нечисть, но не такой,
Надеюсь нашли их души покой"
Так шёл Леший, думал, о том и об этом,
И в Каменск-Шахтинский притопал с рассветом.
С донца полз туман - непрозрачен и бел,
В эти часы ходит то лишь, кто смел.
Туман, как кисель, залил лес и дорогу,
Что дальше носа известно лишь Богу.
Сыреет одежда и трудно дышать,
"Отличная ночь для убийств, твою мать."
Леший сказал. Голос сдох в пелене,
В непробиваемой белой стене.
По краю дороги он шёл наугад.
Собаку злодей был бы выгнать не рад.
Призрачный ветер порой пробивался,
Листья с дороги сметал - прибирался.
В тиши гробовой листья шуршали,
Как-будто молитву о мёртвом шептали.
К звукам лесным Леший привык,
Сзади, в тумане что-то вдруг - шмыг!
Панк обернулся, но кроме тумана,
Ни чё не узрел: "Как под тканью савАна"
Он что-то чувствовал. Где? Не врубился,
"Туман этот, кажется, мне как-то снился".
В слух превратившись, Леший пошёл,
Держа наготове осиновый кол.
Ужаса вопль разорвал тишину,
Ветра порыв обнаружил луну.
Крик в уши ударил с силой бича,
Кто-то по лесу метался, крича.
Леший рванулся сквозь кушари,
Светился туман в лучах первых зари.
Клочья его проплывали вокруг,
Средь них мужика увидал Леший вдруг.
Увидев косматого Лешего он,
Упал, повалился, как снятый гондон.
Дрожал, заикался, пытаясь сказать,
Трясущейся лапой вдаль показать.
Выдавил только, махнув рукой: "Т..там...м!"
В ужасе диком тянул: "а..а.ам..м....м..!
Леший сказал мужику: "Сиди здесь.
Смотри в кушари никуда не залезь!"
Дальше дорогу не уточняя,
Лешище пошёл, как-будто бы зная.
Воняло здесь сыростью, кровью и калом,
Двигался панк в страхе нималом.
Почувствовал: тут! Огляделся: "Вот ****ь!!"
Что ещё мог матерщинник сказать?
"Не часто приходится видеть такое,
Хотя доводилось." - под ёлкой сухою,
Валялась башка - рот открыт в мёртвом крике,
Рядом кишечник, намотан на пике.
Пика воткнута в обглоданный торс,
Тельник на нём. Он был матрос?
Рука на кустах, в пяти метрах висела,
Кольца позолота на пальце блестела.
"Ног не видать. Убежали наверно."
Леший подумал с усмешкою скверной.
То ли от сырости, то ли от страха,
Мурашки ползли - шевелилась рубаха.
Преодолев отвращенье своё,
Леший прошёлся вокруг: "Ё-моё,
Земля здесь изрыта, истоптана вся,
Как-будто искали пожрать порося."
Туман оседал на листья росой,
Сквозь кроны проник лучик солнца косой.
Поверхность металла блеснула в траве,
Жетон. На нём надпись: "Спецназ ВДВ"
И в красном берете череп весёлый,
"Классные в армии нашей приколы".
Леший подумал. Втянул воздух носом -
Не пахло, ну не единым пендосом.
Кроме самих - трупА, да Лешища.
Кому ж твои ноги теперича пища?
Запахи все туман, блин, слизал,
А где тот мужик, что тебя показал?"
Леший поднялся, пошёл поискал,
Мужик под кустом всё так же лежал.
Не жив, и не мёртв - лежит и трясётся,
Сердце то станет, то бешено бьётся.
"Да...- сказал Леший - тут голый вася,
Сейчас он тупее, чем даже Кабася"
Знал Леший прежде дебилу одну,
Девица та явно была не в уму.
Кабасей её называли кентяры,
Жопа слонячья, глазищи как фары.
Впрочем вернёмся к нашим баранам,
Леший неровня Шварцнегеру станом,
Но мужика на горб водрузил,
(Дергунчик того конкретно трусил).
И с этою ношей в город потопал,
Мужик всё дрожал и зенками хлопал.