Снега Олимпа - Жара Болота. Маршрут короткий...

Фантазийно – ироническая небылица о высокоустремлениях наших дней и их последствиях ...



Бежал ты вверх, к снегам Олимпа,
Их яркий блеск тебя манил,
Тебе хотелось вида, нимба,
И неба новых чудо-сил.

Сидел Орёл там златоглавый,
В глазах – кристаллы льда и спесь,
Писал Он росчерками главы,
Высотных книг, пел Солнцу песни.

С Ним спеть дуэтом ты хотел бы,
И выжимал бедро вперёд,
Стремился выше, горд и смел был,
Толкал с дороги всякий сброд.

-Эй, Солнца диск! К тебе бегу я!
Пел сердца быстрый, ровный ритм,
Вершина близилась... Ликуя,
Ты покорял Четвёртый Рим.

И лез отвесно без страховки,
По льду камней и головам,
Хватало прыти и сноровки,
Хватало, вобщем, тут и там.

И вот почти уж и добрался,
Почти уже-таки дополз,
Фальцетом пел –  тренировался,
Но не судьба... Закончен кросс:

Ступив ногой на лысый череп,
Какой-то падлы без очков,
Поправку ты в уме не смерил,
На гололёд иных голов.

Схватились судорожно пальцы,
За край Олимпа, кривь лица…
Задрали головы скитальцы,
Чей путь к вершине – без конца.

Орёл сверкнул холодным глазом,
И протянул тебе свой клюв.
Тупым покорнейшим маразмом,
Ты лыбил, словно орлолюб.

Приблизил клюв Он к твоим пальцам,
И долбанул без долгих дум,
И полетел ты вниз страдальцем,
Оруще-мечущим свой ум.

И падлы лысые плевали,
На твой летящий силуэт,
И чайки шустрые шныряли,
Смеясь на твой сверхпируэт.

И ты упал на дно болота,
Среди червей, хмырей и крыс,
Подняв цунами и икоту,
У водоплавающих грымз.

Русалка плюхнулась с осины,
И ухватилась за тебя,
Обдав нецарской лососиной,
И прихмурила всё ж в себя.

И ты приснул под её песней,
Всё глубже в топи уходя,
И, похлебавши тину-плесень,
Решил вытаскивать себя.

Какой-то чёрт на дне сидевший,
Совсем без признаков лица,
Тебя подманивал сгоревшим,
В печи грехов куском торта.

И снова жижа затянула,
Ведь ты любил „Наполеон”,
И, кушав торт, аки акула,
Русалкин слушал модозвон.

А ноги плавно погружались,
И жар болота припекал,
Беззвучно дымкой испарялись,
Мечты Олимпа. Торт достал.

Ты поднатужился, но тщетно –
Увяз по самый по крестец,
Хрипя, заржал под тазом медным,
Давно втопившийся песец.

Песцов не жаловал ты прежде,
И медь ты тоже не любил,
И тазом рыть свободу здесь же,
Песца за шкирку снарядил.

Песец копал под твои ноги,
Взвывал, кусался и брехал,
Отрыл что мог – песцы ж не боги,
А результат. И ускакал.

Болотный газ ударил в ноздри,
Спасенья глюки зацвели:
Барон Мюнхаузен в час поздний,
Без парика – но на мели…

Схватил себя ты за причёску,
И стал отчаянно тянуть,
Под отбивающий чечётку,
Адреналина вертекруть.

Чёрт возопил: „Эгей, а ну-ка!”
Пошёл ты к чёрту, чёртов чёрт!
И залепил, что из „базуки”,
Черту в мурло ты чёртов торт.
 
Русалка в причетах повисла,
На твоей шее – ты тянул,
Сквозь муть, которая нависла,
Наверх, откуда утонул.

Чёрт заарканил твою ногу,
Тащил к себе за тьмы узды,
Ты рвал себя прочь на свободу,
Свои натягивал бразды.

И накалившись от натуги,
Вдруг оборвалась тяжесть пут,
И, пробкой вынырнув, ты грубо,
Русалке прочь продолжил путь.

Глотая судорожно воздух,
Ты грёб до берега в слезах,
Трясины дна метался отзвук,
В твоих тугих тисках-висках.

На берег вылез ты и быстро,
Пиявок всяких отрывал,
И абсолютно бескорыстно,
Назад в болото их швырял.

И нечто грянуло в трясину:
С Олимпа шлёпнулся Орёл,
И чей-то новый фаз орлиный,
Над Сверхвершиною взошёл.

Вслед за Орлом сошла лавина,
Из разношкурных лысых падл,
И эта чудная картина,
Чуднее той, где сам ты падал.

Пошёл ты прямо по равнине,
Плевав на высшие снега,
И не печалясь о трясине.
Вперёд. Свободно. Навсегда.
   



   Vlad LesSnov  ;-)


Коллаж: частично из интернета