Сон наяву

Звёзды зажглись, а тебе всё не спится,
В сладкой и грустной истоме глаза.
То ли слезинка дрожит на ресницах,
То ли прощально мерцает свеча.

Сердце услышало шум приглушённый,
Шубу на плечи, и ты – за порог.
Там, над землёй, распахнулся бездонный,
Чёрный до ужаса звёздчатый свод.   

Лошадь каурая била копытом,
Лёгкие сани – у самых ворот.
Он, долгожданный, улыбкой открытой
Встретил тебя, словно солнца восход.

Глянуть назад тебе сил не хватило.
- Смилуйся, Боже! – упала рука.
- Милый, мне страшно! – и тотчас твой милый
Страхи прогнал поцелуем в уста.

Скрипнув полозьями, сани рванулись
Следом за лошадью в снежную пыль.
Небо тем временем в тучу свернулось,
Ветер поднялся и жутко завыл.

Вихрем помчались, гудели подковы,
Птицей летели до дальних огней.
Там, где церквушка стоит у дороги
Ждали, чтоб вас обвенчать поскорей.

Вьюга назло вам вовсю разыгралась,
Всё потонуло в её кутерьме.
Где же дорога? Видать, затерялась
В снеге безбрежном. О горе тебе!

Лошадь споткнулась о кочку и стала,
Некуда ехать! А злая метель
Праздник вселенский над полем справляла,
В чёрной ночи раскрутив карусель.

Страхом объятая, как неживая,
Горько задумалась ты над бедой.
Милый, злосчастную ночь проклиная,
Всё же решил побороться с судьбой.

Словно прощаясь, в глаза твои нежно
Он заглянул, и увидела ты
В мокрых ресницах любовь и надежду,
Отблески снега и смертной тоски.

- Должен, - он молвил, - найти я дорогу.
Жди меня здесь, только слёзы не лей.
Скоро ль найду, то известно лишь Богу.
Верь мне, родная! – и спрыгнул с саней.

Жадным объятием вьюга схватила
Лёгкую жертву. В крутящейся мгле
Словно в берлогу, его затащила
Злобная сила в утеху себе.

Долго сидела ты в вихрях метели...
Он всё не шёл. Только чьи-то глаза
Жёлтыми точками вдруг заблестели,
Вкрадчивый вой долетел до тебя.

Ужас холодный пронзил твою душу.
Лошадь же, дикой пантерой всхрапнув,
Вскачь понеслась в непроглядную гущу
Синей метели, лишь гривой мотнув.
         
Сани швыряло то влево, то вправо,
Серые тени дышали след в след.
Ты, как безумная, что-то кричала
Милому, Богу – ни слова в ответ.

Голос прервался, сознанье померкло,
Только в ушах – несмолкающий звон,
Словно судьба под конец тебя ввергла
В сладостно-райский бесчувственный сон.
         
            ***
Тихо.  Темно. Только свечка мерцает.
Мама старушкой сидит у окна.
Молча слезинки платком подбирая,
Смотрит на дочку печально она.

- Маменька, что же со мною случилось?
Кто меня спас? –  Ах, о чём ты, дитя?
Нынче во сне ты  рыдала, молилась.
Я уж боялась, ты чем-то больна.

Что ж, то был сон... Как всё странно, однако...
Всё лишь обман, наваждение сна.
Не было, значит, прощального взмаха
Милой руки? – Ты вздохнула слегка.

Сон ли то был? В голове всё кружится.
Милый расскажет тебе – если жив...
Высохли слёзы твои на ресницах,
Сон, словно пух, опустился на них.
               
                1990 г.