Устать

Переживём тридцать первое и четырнадцатое, быть может.
Про январь я молчу. В январе дни бессмысленны и нельзя зацепиться за числа.
Снег и ветер и старая грустная ёлка. Эти дни. Но и их переживём мы тоже.
Или, возможно, случайно пропустим в поисках смысла.

Интересные чаепития и печальные следы на снегу после.
В это время жизнь постепенно становится монохромной под музыку Грига.
И всё очень торжественно, и так вот задумчиво стоишь возле
Кофейни и медленно ждёшь такси.
Смс не пришло. Не звоню - ну пусть будет интрига.

Я приеду домой уже в следующем настолько же зимнем месяце.
Так возможно, когда тридцать первого ночью поехал по городу в пробках.
А дома записка от мыши, что она, мол, вот-вот повесится,
Что здесь холодно и очень темно и про одиночество - в скобках.

И начнёшь суетиться, что-то делать и как-то спасать и спасаться,
Включишь свет, вместе с ним компьютер, а в нём плейлист с альбомом Колдплея.
И чем будет громче музыка, тем быстрее будет всё вокруг уменьшаться,
И как будто бы, вроде, должно стать чуть-чуть веселее.

А потом, ближе к трём, ты поймёшь, что уже солидарен с мышью.
Что и этот снег, и этот чай, и эта ложечка в чашке, и это окно - всё тебе надоело.
И что, наверное, был бы даже восторженно рад небольшому затишью
На работе. И вот то, что тебе вчера сказали, тебя всё же задело.

И стотысячные снегопады с театральной внезапностью уже не в радость.
Будто бы заново, но в то же время давно-давно. Февраль, короче....
В сковородке не так давно купленной остывает моя коронная гадость
Мне ужасно не хочется больше вербалики. Спокойной ночи.