Моцарт и Сальери навсегда!

               
               
Б о л ь ш а я   ч е л о в е ч е с к а я   т р а г е д и я.


               
               
                С Т О Р О Н А  1.

               
                Комната.

               
                С а л ь е р и

Бег времени немыслим в этих стенах –
Как год тому назад, опять сижу
Я здесь и вынужден стучать перстами
О спинку ложа… Я бы счастлив был,
Когда б не кресло всуе я тревожил,
Но крышку гроба моего – так нет!
Всё – следствие кощунственного действа
(Тому два века уж!), что свершено
Под покровительством циничной злобы
И горькой зависти, глодавшей душу.
Кто скажет мне, что к лире сладкозвучной
Я менее сподручен, чем Орфей,
Музыкой камни заставлявший плакать,
Иль Аполлон, властитель вольных муз?
Не я ль предначертал тот славный путь,
Что был младым Бетховеном проделан?
А гений Шуберт? Любящий отец,
Суровый брат и нежная сестрица,
Я наставлял все знанья и уменья –
Сокровища манящего Парнаса.

Что говорить? Труда потратил много,
Преодолел ученья тягость в меру,
Не раз, сидевши в келье, хладной дланью
Стирал я пот с чела от вдохновенья,
Им орошая пыль. Что я тогда?
Юнец, наивный малый, что лелеет
Свои мотивы на бумаге втайне
И не спешит за славою... Как небо
Сереет, собирая облака,
А после, разостлав покров на солнце,
Творит дожди, так то же я: сильней
Склоняясь к столу, перстами сжав перо,
В гармонии искал я совершенства.
А овладев высоким мастерством,
Со славой услащаю простодушье
Людей, к сердцам которых проложил
Я путь своим талантом... Уж давно
Мой дух терзает: почему я рушу
В груди строение, сотканное звуком
Той лиры, что народу посвятил?
В чем мне нужда, кто гость Парнаса вечный,
Лелея, тешить зависть? Никогда
Со мной такого не было. О, чем же
Подобную награду заслужил?
Я – бабочка ночная у лампадки,
Что с трепетом настойчиво кружит
И в пепел обгорит неумолимо:
Алкает жертва тщетно обрести
В объятиях огня освобожденья –
Ведь он один-единственный владетель
Красот, что реют в воздухе. О, Моцарт!
Как эта круговерть осточертела!..

               
                Входит М о ц а р т.


                М о ц а р т


Всегда ли так приветствуешь гостей?!
Что сетуешь con brio ?

               
                С а л ь е р и


                А, дружище!
Лишь мыслью обратился я к тебе –
Ты здесь уже! Вот кто овладевает
Душой и сердцем...


                М о ц а р т

                Это про меня?
Приятно тронут лестию твоею –
Лесть ведь сладка, как благостная весть...
Да Бог с ним! А тебе я мимоходом
Принесть решил таланта чепухи –
Тут несколько обрывков несуразных.
Забыл!.. Недалеко от мест сих праздных
Заметил скрыпача. Он выдавал
Такие трели, что неможно слушать
Без содроганий; тут я не стерпел,
Стремглав помчался вон, как будто ад
Всей свитой настигал меня кошмарной –
Смиренный Марсий голову поднял.

               
                С а л ь е р и
               
                (улыбаясь)

Ну, брось! Чем черт не шутит? Боливару
Двоих снести придется.


                М о ц а р т

                Глянь в окно!
Тот мальчуган со скрыпкой дерзновенно
За нами наблюдает!


                С а л ь е р и

                Не суди
Так строго, Мусагет. Скажи-ка лучше,
Чем он повинен?


                М о ц а р т

                Плохо он играет!
Когда б слыхал вертлявых вариаций
На темы «Фигаро», то ты, мой друг,
Открытой бы проникся неприязнью.


                С а л ь е р и
 
Прискорбный случай. Прогони его...


                М о ц а р т

                (распахивает окно, кричит)

Никколо!


                С а л ь е р и
       
                (изумленно, привставая)

                Бог мой! Это юный нищий,
Что на углу, за ратушей?


               
                М о ц а р т

                Да – он.


                С а л ь е р и

                (недоверчиво)

Ну, полно, друг!


                М о ц а р т

                Разыгрываться мастер
Во славу вислоухой простоты,
Такой, как сам... Мой бедный Керубино!
Ему не взять ни ноты, если вдруг
На миг – всего на миг! – вообразить,
Что наш нахал...


                С а л ь е р и

                (запальчиво)

                Скажи ему сыграть!
Открой окно пошире, не спугни!..


                М о ц а р т
          
                (неохотно, на улицу)

Ступай сюда!


                Появляется скрыпач.


                С а л ь е р и

                Послушай, мальчуган,
Потешь своей игрою нас. Мы просим
Из Моцарта чего-нибудь!


  (Скрыпач опасливо косится на М о ц а р т а и начинает играть
     арию из «Дон Жуана». М о ц а р т  презрительно фыркает.)


                Признаться,
Не вижу сожаления: музыка
Весьма чудна, ласкает нежно слух
Тоской обремененного Сальери.


                М о ц а р т

                (решительно)


Уж так я создан: Данте Алигьери
Нельзя мешаться с грязью!


                С а л ь е р и

                Но послушай...


                М о ц а р т

По нраву ли тебе, кто кистью сонной,
Водя по силуэтам Рафаэля,
Кричит, что гений? Не приобретешь ли
Его полотен пару для гостиной?
Мне горько оттого, что беспричинно
Юродствуя над пушкинской строкой,
Себя великим мнит фигляр противный.
Вон шел, юнец!


                Скрыпач исчезает.
               
               
                С а л ь е р и

                (скрыпачу вослед)

                Господь с тобою!


                М о ц а р т

                Зря ты
Не порицаешь лишний раз невежду.


  (С а л ь е р и мрачно смотрит на М о ц а р т а, наливает стакан
 воды и, вдруг озаренный тайной мыслью, что-то бросает туда украдкой)


                С а л ь е р и
               
                (в сторону)

Невелика надежда...

                (вслух)

                Может быть,
Его талант покажет дивный цвет? –
Я весь в сомнениях.

                (подает стакан М о ц а р т у.)


                М о ц а р т

                Душу отравил
Скрыпач проклятый!!

                (выпивая, успокаивается.)

                Право дело, нам ли
Искать раздоры в пустяках. А лучше
Тебе сыграю.


                С а л ь е р и

                Помнится, при входе
Ты говорил о новых образцах
Жемчуженного творчества?

                М о ц а р т
 
                (за фортепиано)

                Принес
Набросков – я намедни постарался.
Представь себе... но что? Деянья, жизнь,
Конец Христа – безвременья начало,
Ворчащего в пещере троглодита,
Иль нет... Возьми Атланта налегке,
Мечты морского палтуса о фарше,
Что в детстве ты любил... Нет, нет, забудь!
Вот мы с тобою после юбилея
Иль с Гайденом... и тут навстречу Глюк...

(С а л ь е р и  сидит с выпученными глазами, ничего не понимает.)

Да ладно, ты смекнешь потом, Сальери!

 (играет темы из рок-оперы «Иисус Христос Суперзвезда».)

Ну, как тебе?


                С а л ь е р и

                Так что ж, неся мне это,
Ты приволок младого скрыпача
И здесь играть ему позволил?


                М о ц а р т

                (роется среди бумаг на фортепиано)

                Где-то
Лежал листок... Ах, вот он, бестия.

                (играет далее)

Что скажешь, друг Горацио, на это?


               
                С а л ь е р и

Я потрясен! Ты гений, право слово.




                М о ц а р т

Ужели так?


                С а л ь е р и

                Божественно, мой друг.
Парнас вершины дать не в силах боле,
И потому Олимп ты осаждаешь!

                М о ц а р т

Я весь от похвальбы зарделся...

                С а л ь е р и

                (задумчиво)

                Только
Есть сумрачные мысли: раньше я
Как-будто бы слыхал такие звуки...
 
                М о ц а р т

Ах, так?..

                С а л ь е р и

                Да погоди, дай вспомню...Уэббер?!
Да, Уэббер, верно.

                М о ц а р т

                Вебер? Как он мог?
В музыке Карл-Мария стал мне враг?
Немедленно к нему!

                (хватает шляпу)

                С а л ь е р и

                (смеясь)

                Постой, мой друг!
Это не он – другой. Да стой же ты!.. Пока
Забудем мы его – он из живых.
Причудливые все они. Вот вспомни,
Об этом рассуждали в прошлый раз
Мы за бутылкой рейна.


                М о ц а р т
 
                Вот досада!..
Я Мнемозины чуткого вниманья
Весьма подрастерял. Как старый дед
Пытает окруженье свое тщетно,
Выспрашивая, что произошло
Лишь час назад, да как его зовут,
Который день, да что за месяц, год –
Так точно я. Уж запасись терпеньем,
Молю тебя, Сальери.

                С а л ь е р и

                Мне поверь;
То самая мельчайшая услуга,
Что оказать Антонио готов.
Порассказать, как хрупкая музыка
Находит путь свой в мир живых?

                М о ц а р т

                Изволь.

                С а л ь е р и

Так то моя догадка...

                М о ц а р т

                Я не скрою –
Тебе я доверяю.

                С а л ь е р и

                Что ж, за сим
Благодарю покорно. Сам не знаешь,
Как рад безмерно этому. Итак,
Меня понять несложно: вся музыка
Чудесною канвой обрамлена
И с волшебством обвенчана... К чему же
Я молвлю эти фразы? Ведь ты будешь
Прямой ее создатель, богоравный
Всем музам!

                М о ц а р т

                (в нетерпении отмахивается)

                Да увлекся ты!


                С а л ь е р и

                Как знать?..
Ты в тайны Аполлона посвящаешь
И сокровенно делишься ответом
На вечные вопросы лирозданья...
Мельчайший бисер сыплет с перст твоих –
Музыки торжество. Лишь отголоски
Доходят до живых ушей, а там
Кто как поймет, распишет. Вдохновенье –
Лишь нас частица, друг мой... Нет, не спорь!
Но веянья времен, поверь, всевластны,
Располагают всем, и нами тоже,
И всей музыкой, будущей и прошлой,
И памятью народной... Вот курьез
Забавный с Себастьяном вспомнил я:
Музыки мудрость все его деянье – 
Стремится всяк получше загрести,
Полакомей кусок. Бедняга Бах!..
Отходит от бесхитростных стараний
Невежд и олухов с трудом.

                М о ц а р т

                Хвала и честь!
Позвал бы в гости Бахуса сейчас –
Чем хуже Баха? И откушать вволю
Неплохо, ведь музыки сладкозвучье
Не утолит танталовых терзаний,
Как хлебец, да рошфор, да старый рейн
С омлетом из невылупных цыплят.

                С а л ь е р и

Тебя я приглашаю на обед
С радушием Лукулла!

                М о ц а р т

                Мой ответ
Известен – я согласен, но вначале...

               
                С а л ь е р и

                (улыбаясь)

Привет жене!

                М о ц а р т

                Да, чтобы не скучала
Схожу предупредить.

                (уходит)

                С а л ь е р и

                Покорно жду!

                (один)

Противиться судьбе я не могу –
Таков мой крест, несу его столетья.
Но вот что странно: шутка эта злая
Привычкой стала страстной, словно я
Рождаюсь вновь, ищу успокоенья
В душе моей, будь проклята она!

Дар Моцарта опасен всемогущий,
Искусство – он один, как Бог-творец.
Что делать нам, несчастным?.. Эти руки –
Немая пыль, бессилья образец
В сравненье с ним! И этим оттеняю
Значение его, стремлюсь, как вор,
Смахнуть в карман остатки жалких крох
Со скатерти, где пировал создатель
Хвалебных гимнов, что поет в раю
Хор ангелов. И этим самоцветом
Венчать свою корону не спешит!
Понять, кто на замену божеству
Отважится прийти, мне не под силу.
Убогих доля, горем убиенных,
Немыслимо желанней, чем судьба,
Которая меня причислит к сонму
Служителей музыки: стать бедней
Сиротам невозможно даже ночью,
В объятиях Морфея, ну а что
Ждет нас, сатиров? Вечное паденье
Как верный знак того, что он парит
И снова сочиняет?.. Лучше бодро
Большую высоту возьми скорей!
А солнце что? Уж достаешь? Достойно ль
Оно тебя? Будь выше! Повтори
Икара славный подвиг, он подобным
Лишь Фебу возомнил, а ты тем паче
Сломишь сопротивленье всех богов!..

Вот у меня подарок, он достался
Мне в память о Гармонии  любимой.
Его носил с собою не напрасно –
То в перстень заточу, то за ворот
Зашью хитро, да проку мало было,
Все часа жду... Пожалуй, в затрудненье
Сказать в сей миг, на сколько б сократил
Деяньем дара проклятущих жизней,
Когда бы всем его предназначал.
Сей страшный яд, мне чудится порою,
Единое со мной: оса и жало –
Антонио с его смертельным зельем.
Полжизни я на поиски потратил
Врага судьбы. Сейчас рассеян пыл,
И злейшая обида, и предатель –
Так; мелочь, гиль. Я осенен незапно,
И найден враг ужасный, подвернется
Мне нынче случай. И да не минует
Его сей кубок – вскоре он поймет
Вкус нашей дружбы!.. Здравия желаю!

                (поднимает бокал)



                С Т О Р О Н А   2.

           Особая комната в трактире; фортепиано.
          М о ц а р т  и  С а л ь е р и  за столом.

               
                С а л ь е р и

Что, в небе пасмурно?

                М о ц а р т

                (словно очнувшись ото сна)

                А? Что?.. Да нет;
Не знаю, право.

                С а л ь е р и

                Римское?

               

                М о ц а р т

                Ты шутишь?
Своими каламбурами успех
На ярмарке иметь ты, верно, будешь...

                С а л ь е р и

К чему печаль – не ведаю. Быть может,
Нам повар, шельма, что-нибудь не так
Состряпал? Нет? Одно твое лишь слово –
И мы лихою дружною толпой
На кухни в сей же миг направим стопы;
Там весело отвадим душу: впредь
Он станет расторопней.

                М о ц а р т

                То не ново...
И не причиной грустного настроя
Явилася стряпня, хоть правда есть
В твоих словах. Печаль в другом: сегодня
Мой...

                С а л ь е р и

                ...Requiem...

                М о ц а р т

                (озадаченно)

                ...меня тревожит... Ба!
Ты проницателен?!

                С а л ь е р и

                (в сторону)

                Нетрудно это,
Коль знаешь наперед.

                М о ц а р т

                Недели три
Его пишу, уж сроки сочтены.
Там вышел случай: в праздник воскресенья
Заказ мне дал один заморский гость
(Он мавра – Вайтман). Я же окружился
Тогда парами Вакха, обещаю
Через неделю Requiem. С тех пор
Уже три раза мавра мой грозился
Мне дом поджечь – я прятался. И все ж
Назавтра завершу свое творенье,
Однако от лихого наважденья
Избавиться не смог – он всюду здесь:
Меж нас иль на диване...

                С а л ь е р и

                (оглядывается)
      
                Тут, мой друг,
Все чисто. Ну, а той прислуге место
На кухнях только... Как ты отказался
От славного сраженья?!.


                М о ц а р т

                Твой бокал,
Что истиной пропит.

                С а л ь е р и

                Merci.

                М о ц а р т

                Чинзано
Не так уж слаб. Пожалуй, удружи
Мне пару пинт взаймы – тебе не в тягость?
А мой портвейн прекислый, что хранится
И бродит в шкапе – ну, зачем травиться? –
Продам я Бомарше, а не возьмет,
Оставлю даром. То, что он не пьет,
Известно всем, но гости прибывают
В его хоромы всякий божий день,
А потчевать – уж денег нет, и сил,
Да и желанья.

                С а л ь е р и

                Что б ни попросил,
Я с радостью к твоим услугам.

                М о ц а р т

                Тем же
Отвечу я.

               
                С а л ь е р и

                (с ухмылкою)

                Ты вспомнил Бомарше:
Ему «Тарар» мой по душе пришелся –
Ты дар из шкапа присовокупи ;
Кто чем горазд, кто чем себя достоин
Явить на свет...

                М о ц а р т

                Сальери, спору нет:
Дары между собою равнозначны.
И по одной цене.

                (смеясь)

                Иль против ты
Той истины, что гений и вино –
Понятья несовместные?

                С а л ь е р и

                Заметно
Повеселел ты, друг; за сим немедля
Осушим мы бокалы.


   (незаметно бросает в стакан М о ц а р т а  столько яду,
             что вино переливается через край.)


                М о ц а р т

                Ай, ай, ай!..
Ты долго был наедине с бурбоном –
Вон дрожь в руках.

           (поднимает стакан к свету, всматривается)

                Мария, чудеса!
Вот это гейзер!

                С а л ь е р и
               
                (поспешно)
               
                Моцарт, за союз
Детей весны, за чаянья...Постой!..
Забыв меня, ты...выпил?

               
                М о ц а р т
               
                (отрыгнув)

                Неужели?
Задумался немного... Если можно,
Тебе сыграю Requiem.

                (идет к фортепиано)

                С а л ь е р и

                Но кто
Противится?

                М о ц а р т

                (начинает играть)

                Антонио, впервые
Исполню.


                С а л ь е р и

                (в сторону)

                Лучше автора я знаю
Его творенье дивное. Он весь –
Печальные гармонии созвучья,
Которые с тоскою проникают
В сознание мое, ведь я добился,
Чего хотел... Но отчего ж они
В душе моей, от зависти иссохшей,
Стенают скорбно? А?

                М о ц а р т

                Побереги
Ты слезы до финала. Это только
Начало, Dies Irae .


                С а л ь е р и

                Я внимаю;
Развей скорей мои пустые мысли!


                М о ц а р т

Благою негой окружен, я счастлив
И истинным полетом восторгаюсь
Своих фантазий... Рад тому, что редко
Владетели гармонии чудесной
Землею порождаются, иначе
Искусство будет до скончанья дней
Толпе на развлеченье и забаву!..

                (продолжает играть в молчании)

               
                * * *
               
               
                С а л ь е р и

 (просыпается, видит М о ц а р т а, в недоумении переводит
  взгляд на настенные часы, потом опять на М о ц а р т а)

                (в сторону)

Глазам не верю я своим: сидит,
Как-будто ничего не приключилось!..
И Lacrymosa уж звучит. О, Боже!
Курьезный случай оплошал старанья,
И яд пропал без пользы!..

                М о ц а р т

                Нынче ты
Совсем раскис и заскучал. А пледом
Укутал я, когда напоминал
Морфею о себе. А в снах молил,
Чтоб я не пил, чтоб здравие берег...
Ну, что же ты? Ты словно одряхлел...
Сейчас, сию минуту угощу
Тебя венгерским старым, ну, и фруктов
Куплю я в лавке.

                (накидывает пальто)


                С а л ь е р и

                (слабым голосом)

                Если невзначай
К Брынцевичу в аптеку ты заглянешь,
Возьми мне кое-что.

                (пишет на бумаге название)

               
                М о ц а р т
 
                А ну?..
 
                (читает)

                «Brucea
Ferruginea». Это что?

                С а л ь е р и

                (отводя глаза)

                Да – так;
Касторка, брат. – Гастрит.

               
                М о ц а р т  удаляется.

                Вот Арлекин!
Пошел же за отравой самолично -
Таких за смертью можно посылать!
Однако что он жив еще, признаться,
Ума не приложу. Как Mhitridates,
Rex Ponticus, мой Моцарт равнодушен
Стал к ядам лютым. Нет, не допущу,
Чтобы безвредно здравствовать и пить
Он мог сегодня, или разобьется
На тысячи осколков то стекло,
Что служит нам опорой и преградой
Коварнейшему Хаосу. Не я ли
Вершителем судеб стою, зачем же
Мне сущность мою риску подвергать?
А может быть – кто знает? – все иначе
И избавленью от труда Сизифа
Обязан буду подтасовке карты?!.

               
                Входит  М о ц а р т.

               
                М о ц а р т

И вот я пред тобою!.. Запыхался...
В очах темнит...

               (хватается за сердце, что-то шепчет)


                С а л ь е р и

                (в сторону)

                Ну наконец!


                М о ц а р т

                ...Amen.
Прошло уже... Сказать тебе я волен,
Что враз аптекарь про тебя смекнул,
Названье услыхав: нередкий гость
Ты у него, однако. Получи
Благую панацею.

                С а л ь е р и

                Благодарен
Премного я.

 
                М о ц а р т

                И снова позабавил
Скрыпач наш юный, дьявол!..

                С а л ь е р и

                Grand pardon! –
Он скверно начал день мой. Переменим
Мы тему разговора.


                М о ц а р т

                Аромат
Венгерского не спутать ни за что
Ни с чем другим. Сюда бы только карты,
Да я не мастер. Кстати, не слыхал,
Что «Пиренеи» снова закрывают
За неуплату?

                С а л ь е р и

                Casino?

                М о ц а р т

                Впервые
То было в прошлом годе: я играл,
Но все спустил (крупье был рад безмерно,
Что олух к ним забрел!), и я, глупец,
Купился на призывы итальяшек,
Но скуку разогнал.

                С а л ь е р и

                Так ты азартен,
Мой друг?


                М о ц а р т

                Безумно!


                С а л ь е р и

                (в сторону)

                Вот моя удача!

                М о ц а р т

Ты что-то предлагаешь?

                С а л ь е р и

                Я готов
Развлечь шальной забавою, да вот...
Не знаю, согласишься ли...


                М о ц а р т

                Признаться,
Ты интригуешь!

                С а л ь е р и
 
                Вот стоят бокалы –
Вина нацедим в них. Затем беру
Я из кармана снадобье мое,
Что панацеей ты нарек, бросаю
Полгорсти я в любой из них, второй
Не трогаю. Тут случай роль играет:
Кого проносит, тот и пролетает.
Ну, как? Согласен?

                (в сторону)

                Я безумец старый!

                М о ц а р т

Не жаль вина, что выпито сегодня?
Сражен фантазией, но скука одолела...
Твори свое злодейство; доля риска –
Потеря аппетита!

                С а л ь е р и

      (все приготовляет, как сказано)
 
                На мгновенье
Ты взор свой от бокалов отведи...
Готово!


                М о ц а р т

                Выбор невелик, но все ж...


                С а л ь е р и

Ты в затрудненьи? Лишь один прими,
Я осушу другой... Ну, за удачу!
Кому Фортуна ближе? За идеи,
Приведшие Моцарта и Сальери
К союзу нерушимому!

               
                (оба пьют)

               
                М о ц а р т

                В достатке ль
Еще вина? Наверно, ожиданье
Твоей игры вульгарной результата
Опять взгрустнуть заставит. Может, сесть
За фортепьяно мне?

                С а л ь е р и

                В любое время
Я чуткий слушатель музыки. Чем же
Порадовать меня ты хочешь?


                М о ц а р т

                (садясь за фортепиано)

                Ну...
Не стану я «Рапсодию Богемы»
Играть – она мне, шельма, портит слух;
Я Requiem закончу.


                С а л ь е р и

                Как угодно.
Да много ли тебе осталось?


                М о ц а р т

                Что?
Досочиню, ты не заметишь даже
Сиюминутной мысли... «Будет день,
Когда восстанет судный человек» -
То Lacrymosa?


                С а л ь е р и

                Да.


                М о ц а р т

                Так вот с нее
Начну.

                (играет)

Изящный слог питает в скорби
Мир тлена; Вечный Эрос привлекает
Гармонию, и чудные мотивы
Да создадутся, покрывая сканью,
Прекрасною магическою силой,
Все то, что тяготится суетою
Земной... Однако что-то нездоров:
Персты не служат, и глава клонится...
И мрак кромешный очи окружает!..
Я проигрышем вышел – это знак! –
В забаве шутника, в том подтвержденье,
Что Гений и Фортуна несовместны...
Но жребию противиться худому
Нет мочи! Ох!.. Я ухожу, Сальери!
Pardon, мой друг, я скоро ворочусь:
Реванш не станет ждать, счастливец!

                С а л ь е р и

                (один)

                Жаль:
Музыка умерла... И воротиться
Труднее будет, нежели родиться
Навек счастливым гением. А я
В судьбе пытался жалко усомниться
И с пафосом доказывать себе,
Что совестлив... И это бесконечно
И не имеет смысла, как в бреду
Страдать несовместимостью понятий…
Кому Фортуна улыбнулась? мне ли?
И я – не Гений, по словам Моцарта?
Но – нет, не удалось мне, я проверить
Догадку думал и освобожденья
Найти себе, не правда ли? Итак,
Я проиграл, и жребий опустился,
Но впредь не стану искушать судьбы:
Я сам взойду на жертвенник, хотя бы
Погибель миру суждена. Но вот
Умножив славу, Гений доберется
До Господа! Уж лучше я смирюсь
И буду рад ему во всякий раз.

Где умер он? Я задаю вопрос,
Куда невольно Гения направил?
В отхожем месте он обрел покой –
Тому виной Антонио: ужели
Достойнее не мог найти гробницы?..
И слезный будет день, когда восстанет
Из праха судный мною человек –
Безудержный порыв искусства (done
Eis requiem! ) – и в памяти людской
Оставил добрый след, а ныне он
Его частенько освежает...

С а л ь е р и  умолкает. Его веки смыкаются. – Он очень устал.


                К О Н Е Ц


                авг. 1999