Балалайка...

…Стар дед Семён —
в руках балалайка:
Плещется радость,
печаль через край!
Эх, балалайка,
душа балалайка…
И руки устанут,
но просят:
— Играй…!
Звонкой струны
томительны звуки;
Родные напевы играют в сердцах,
И грусть вдруг очнётся
отчаяньем,
в муке,
в глубинах души…
И проступит слеза.
Напомнив мне всё,
что до боли родное:
Матушкин дом,
что стоит у реки.
И стадо коров,
где бредет к водопою.
У прясла сутулясь,
ворчат мужики,
Чадя,
задыхаясь от смрадного дыма:
«…Махорочная дюже
крепка…» —
Промолвит вдруг кто-то,
как душу откроет,
Что радость лишь в том мужика…
Я мимо пройду,
всем кивнув головою.
Не примут,
не свой —
городской.
…Сгорю от стыда,
ведь я родину кинул.
Упрёк принимаю такой.

Ах,
церковка наша
совсем покосилась,
Стыдливо гниют купола.
…Одно вороньё
с детства помню гнездилось…
Всё, веры нет… —
красит молва...
Как чудится мне —
и я уже дома.
Эх, скрипнет калитка…
взойду на порог —
К горлу приступит
подобие кома,
Итог моих странствий,
скитаний, дорог…
Навстречу мне мать…
совсем постарела.
Ох, доля твоя не легка…
— Что долго не ехал?
— Работал всю зиму…
Прости ты меня, дурака!
…Не могут уняться от радости слёзы,
К вечере расспросы:
— Живёте-то как?
…А за окном ветер клонит берёзы…
— Живём как нелюди,
и люди не так…
Вот
ночь на дворе.
Даль; играют зарницы.
Мать крестит… взывая к святым...

Огонь, треск камина…
О, как мне приятен
поленьев берёзовых
дым.

... На утро,
лишь только роса серебрится,
А речка укутана в спелый туман —
На плечи котомку,
с зарей-заряницей,
Я к лесу бегу,
как шальной мальчуган.
Там в запахах трав
блуждает и манит
Тропинка,
меня увлекает вперёд.

И в горную даль
из распахнутых ставень души
устремляюсь в полёт.
А где-то в дали,
за рекой,
балалайка.
Мелодию эхом выводит гармонь…

— Эй, парень!
Очнись!
…Что ты с дуру…
Невольно
вырвалось это:
— Эх, сволочь,
…не тронь!