Канатоходец

... И хочется кричать словами то,
Что говорить словами невозможно,
15, 20, 30, 100
Шагов. Остановитесь! Стойте! Осторожно!

В пространстве между солнцем и луной
Колышет ветер невесомый крест.
Канатоходец с тонкою спиной
Несет в руках горизонтальный шест

Кричать нет смысла - слишком высоко
Над пропастью натянута веревка.
По ней шагать пристало босиком,
А он, безумец, позабыл разуть кроссовки.

Но он шагает. Прямо и легко.
Стрела хребта натянута струною.
Пусть ненадежный счет его шагов
Молитвой станет перед звездным аналоем.

192 шага вперед.
Толпа не дышет. Замерла в тревоге.
Оступится? Качнется? Упадет?
Гордыни грех прощать не любят боги.

Но не гордыня движет чудаком -
Хрустальный силуэт лишь хочет быть.
Твердыню мира пробует носком
И слепо верит: не порвется нить.

Я верю с ним, хоть ужас бьет под дых.
Считаю. 200. 200 раз не пал.
А, значит, сможет 200 остальных.
Иди вперед, иди от всех начал.

По тонкой кромке шест свой пронеси
До всех концов, до горизонтной дали,
Я буду шаг за шагом счет вести
И верить в непоколебимость костной стали.

До млечного сплетенья, от глупцов,
Которые разинув рот застыли,
Иди вперед, в начало всех концов,
До серебристой межпланетной пыли.

И хочется кричать словами то,
Что смысла нет кричать, и я считаю.
Иди вперед! Тебе осталось 100
До человечески заслуженного рая.

И больше не считаю.
Триста тридцать.
...
В горле ком.

На небосклоне безнадежно чистом
Зажжется нынче светлым лепестком
Созвездие эквилибриста.