Из цикла Когда оглянешься

***

Промозглой серостью томя,
невнятный май бубнил и булькал.
И кариозные дома
сжимали горла переулков.
И желчь автомобильных фар
сочилась в пазухах и брешах,
и даже самый легкий фарт
был невезеньем обезврежен.
Печали квелые паслись
жевали души человечьи,
как буйволы жуют маис
в каких-то мутных междуречьях.
И думалось, что сердце вскрой ,–
в нем только черное «не любишь»
Жизнь вяло принимала крой
фиглярских саванов и рубищ...

Но все-таки у гаража,
среди гниющего металла,
сирень, разбужено дрожа,
свое сиянье разметала.
Сирень цвела...
Сирень цвела!
И говорил лиловый шелест
про сумасшедшие дела –
весенний гон и рыбий нерест.
Хотелось, замерев, как столб,
махровым светом облучаться...
Засыпь, сирень, меня по лоб
своим распятеренным счастьем...

*

Зима пришла так вдруг, так сразу
(хотя, казалось бы, и в срок)
по ранам осени, по грязи
на язвах выбитых дорог.

И снег пошел, сначала редок,
ложась на землю, на бетон,
на скрюченные пальцы веток
стерильным тоненьким бинтом...

А вот и густо закружился,
захлопотал он, ворожа,
над исстрадавшеюся жизнью,
как сердобольная душа...

Расслабься, братец мой, утешься,
довольно маяться виной,
все милосердно скроет снежный
и нежный ветер ледяной.

И очень многое не спелось,
и что-то причиняет боль,
но снег –сиятельство и светлость-
все это скроет под собой.

Увидишь -пусть обманет зренье-,
когда оглянешься на след,
одни лишь светлые мгновенья,
как будто был там только свет...

***

Одиноко мне в толпе,
как жирафу на Памире.
Я скучаю по тебе,
будто душу прищемили.

К пункту А из пункта Б,
жилки красные на карте -
моя кровь течет к тебе,
так и вытечет по капле.


***

Память спутала, смешала
лица, встречи, голоса -
что-то в уши надышала,
чем-то брызнула в глаза.
Все она соединила-
холода, капели, жар
с желтой смертью хлорофилла,
то, что сеял, с тем, что жал.
Правда – свойство сей секунды
в том, что было, правды нет.
Лги мне, память, чтоб нетрудно
жал на плечи белый свет.
Пусть текут из тьмы процессов
мозгового вещества,
как из колбы Парацельса,
эликсиры волшебства.
Чтоб казалось -
в самом деле,
было все в судьбе не зря –
ливни, пристани, метели,
цепи, мЕли, якоря,
что любовь несла на крыльях,
не болела в ретивОм
и что я всегда был в силах
за добро платить добром,
что всегда свободно плылось
вдоль кисельных берегов,
бить челом не приходилось
в кабинетах дураков,
Что не шибко я умножил,
на земле запасы зла...
Что немного ты, быть может,
все же правдою была.


***

Ветер свеж – ему бы дуть по морю,
рыться в шерсти волновых овец,
ночью звезды крупного помола
слизывать с просоленных небес,

веселясь, раскачивать баркасы,
в парус бить и путать такелаж,-
как мальчишка, перепутав классы,
он ворвался в серый город наш.

А у нас сплошь камень и железо,
рамы, за проёмами проём,
человек лелеет свои стрессы
и в окно не видит окоем.

А у нас в аквариумах рыбки,
в телеке Хуан и Изабель.
И улыбки скользки, как обмылки,
и собаки гадят на панель...

Отчего забытая тревога,
провела по сердцу коготком?..
Дорогая, постоим немного
и подышим свежим ветерком...


***

Была предутренняя тишь.
И были озеро, и берег.
Ночь утекала в скрытый ерик,
что в камышах не различишь.

А тишина жила во всем –
в росе на нитке паутины,
в покое рясковой патины,
в звезде в обнимку с пузырем,

во тьме прибрежного леска,
начавшей осторожно таять,
в воде, кругами длящей память
прикосновения весла.

И был я в ялике своем,
как в чашечке весов аптечных.
Как будто взвешивала вечность,
что я такое и почем.

Потом – нырял на самый ил,
тянул, как шелк, руками воду,
всплывал куда-то к небосводу
в круг угасающих светил...

В клубы туманного сырца
все дальше уплывала лодка...
Все было неизменно, только
в той лодке не было гребца...

***

Концерт для гобоя и струнных A.Марчелло.Адажио

Пел гобой, со мной говорил
не сулил былому правИл.
Память, будто рыбку, вываживал
на прозрачной леске адажио.

Не судил, как cонный зоил,
возносил и синью поил -
высоко – и возможно выше ли?-
чтоб печаль – клином клин- да вышибить.

Как, Марчелло, вызнать ты мог
про мирок мой – ворох морок?
И пришел, не побрезгав логовом,
со своим торжеством барокковым.

Поднимал меня за собой
в голубое небо гобой.
Где-то там было Богу богово.
А мне - облако белобокое.

Увлекал туда без труда,
где была мокрее вода,
где всемирное тяготение
тяготило намного менее...

Где все можно было суметь,
где судьба еще не комедь ...
Где та девочка с нотной папкою,
а грусть пО сердцу – потной лапкою...

Поднимал меня за собой
в голубое небо гобой...


________________________________


Это - страница памяти поэта
ВЛАДИМИРА ОТТОВИЧА ТАБЛЕРА
1957.02.02 - 2010.05.22


Рецензии
Очень красиво льётся...
С уважением,
Алексей

Алексей Бажов   23.05.2020 10:00     Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.