Персей и Андромеда - миф

Зачем Кассиопея,
Жена царя Цефея,
Весьма гордясь собою,
Небесной красотою
Похвасталась, бедняжка?
Ведь ей пришлось так тяжко!

Морского бога дети
Обиделись на эти
Слова (пусть справедливы):
— А мы, что, некрасивы?!

Несчастным эфиопам
Сам Посейдон потопом
Мстил за детей за обиду –
Как встарь на Атлантиду,
Слал ураганы, бури...
И многие тонули.

Но вовсе стало худо,
Когда — морское чудо —
Кит объявился вскоре,
Неся разор и горе.
Всех подданных Цефея
Глотал он, не жалея.

В невиданном смятенье
Горюет населенье.
Тем плохо, этим худо —
Надеются на чудо…

Вельмож загнав в собранье,
Цефей даёт заданье:
— Раскиньте-ка мозгами —
Народ наш здесь веками
Спокойно жил. И с моря
Нам не бывало горя.
Теперь же эфиопам
Грозит погибнуть скопом!
Что делать нам с бедою
Невиданной такою?
Придумайте скорее,
Не мучайте Цефея!

Молчат. Тоска на лицах.
Осталось лишь молиться.

Воскликнул царь сурово:
— Где мудрецы? Дам слово,
Исполнить что угодно!
Скажите ж принародно,
Без страха, хладнокровно:
Моя ль жена виновна?
И если откуп нужен,
Не буду я сконфужен.

Ему ответил старец,
Оборванный скиталец,
Алхимик и астролог:
— Разор не будет долог.
Но дочерью своею
Пожертвуешь… Злодею
Отправь ты Андромеду —
И прекратятся беды!

Заплакала царица,
Скорбит Цефей… Боится
Отец за дочь! Но что же
Зря сетовать? Похоже,
И сам царёк на блюде
В обед отправлен будет
В пасть чудищу морскому…

— Я верю астроному! —
Вскричал Цефей в испуге. —
Пусть за вину супруги
Лишь дочь на смерть отправят!
А нас от кар избавят.

На Западе ж, у моря
Другое было горе.
Медуза — дева злая
Резвилась, убивая.
Слышны по сёлам стоны —
Страшны дела Горгоны!

Ужаснейшего вида,
Противная, как гнида,
С крылами золотыми
И острыми, стальными
Когтями. В настоящей
Броне, как медь блестящей.
Огромнейшие руки,
На голове гадюки,
Глаза — как два светила…
Магическая сила
В них… Кто взглянуть посмеет,
Навек окаменеет.

Теперь на два десятка
Лет мы отступим. Гадко,
Бывало, люди жили…
Но всё-таки дружили
И искренне любили —
Историю творили…

Царь Аргоса Акрисий
Имел нюх тонкий, лисий,
Но скверный ум ослиный,
Характер злой, змеиный.
Прочёл он предсказанье,
Мол, «храброе созданье
У дочери родится…
Пусть больше всех боится
Царь будущего внука!
Убийца он!» Наука
В те годы уважалась…
Что делать оставалось?
Лишь запереть Данаю!

Акрисий:
— Дочь родная! —
Воскликнул. — Под личиной
Чужой придёт мужчина!
Покой твой потревожа,
Развалится на ложе…
И ты родишь убийцу,
Вояку-кровопийцу!

Расплакалась Даная
Судьбу свою ругая,
Молила:
— Зевс великий!
Ты на меня взгляни-ка!
Девица я! Напрасно
Томлюсь в тюрьме ужасной!

Увидев, сколь прекрасна
Даная… и несчастна,
Сам Зевс в неё влюбился!
И быстро превратился
В дождь золотой и ровный —
И был союз любовный…

Когда настали сроки,
Родился сын высокий.
Как Зевс, красив! И тоже
Вся золотится кожа.
Здоровый, крепкий телом —
Всё, как она хотела.

Царевна молодая
Живёт, не унывая.
Воспитывает сына,
Ведь будущий мужчина
Быть должен сильным, смелым,
Надёжным и умелым.
А с девами — учтивым,
Весёлым, добрым, милым.

Но царь, узнав о внуке,
Заламывает руки!
Полез в сердцах на стену.
— Я выявлю измену! —
Кричал и разорялся.
Насилу-то унялся...

Потом, помыслив здраво,
Велел чинить расправу:
— Найти большую бочку!
Засунув внука с дочкой,
Её забить… и в море
Спустить! Кому-то горе,
А мне лишь избавленье
От страшного мученья!

Рабы, любви не зная,
Несчастную Данаю,
Безгласную голубку
Засунули в скорлупку.

Воробушек-сыночек
С ней рядом, как цветочек.
Куда плывут, не знают,
Лишь бочку всё качают,
Несут морские волны…
Страдания огромны.

Но вот — конец счастливый,
Ведь боги справедливы:
На твёрдый берег вскоре
Их выбросило море…
И из разбитой бочки
Выходят мать с сыночком.

На берегу рыбачил
Какой-то грек. Маячил
Вдали дворец огромный.
Рыбак свой ужин скромный
Им предложил и плату
Не требовал… Как к брату
Велел им относиться
К себе, не суетиться.
Привёл в свои «хоромы»
И постелил соломы.

И вот сынок Данаи
(Персей — его назвали)
Живёт в далёком крае,
Нужды и бед не зная.
У Диктиса, хоть беден
Рыбак, но щедр, не вреден.

Набрался мальчик силы.
Быть честным, справедливым
Учился. И прилежно
Играл на арфе. Нежно
Пел гимны, серенады.
И заслужил награды
В ристалищах и схватках.

Он подражал в повадках
Богам, но был послушен
И к лести равнодушен.
Любил по скалам диким
Он прыгать с громким криком
И плавать среди рифов
На острове Серифе.

Серифский царь коварный
Жил во дворце. Бездарно
Своим народом правил.
И как-то раз направил
Стопы свои в домишко,
Где неприметной мышкой
У рыбака Даная
Жила, лицо скрывая.

Тут выяснилось: братом
Он Диктису когда-то
Родным был… Но оставил
Брат брату трон. И правил
Один, как мог, народом,
Другой ценил свободу.

Гордился царь собою,
А всё ж в душе судьбою
Не очень был доволен.

Но счастлив и спокоен
Рыбак был в самом деле.
Итак, чего хотели,
То получили оба,
Готовые до гроба
Хранить свои секреты.
И дали в том обеты.

Хоть лет прошло немало,
Ума не прибывало.
И Полидект (так звали
Царя) сумел едва ли б
На троне удержаться,
Не навещая братца.

Но… встретив здесь Данаю,
Воскликнул:
— Кто ты? Таю
При виде губ и стана!
Дышать я перестану,
Коль скажешь, что не нужен
Такой, как я, и мужем
Твоим другой назначен!
Тогда о нём поплачем…

И с южным пылом, рьяно
Царь подошёл к ней прямо.
Но, брака не желая,
Ответила Даная:
— Жена я божья. Ложе
Со мной делить не гоже
Ни нищим, ни элите,
Лишь Зевс — мой повелитель!

Тут Полидект спесивый
Обиделся и силой
Хотел обнять Данаю,
Покров с неё срывая.
Глядел, как тать, безумно
И возмущался шумно.
Грозил, молил, сердился…

Но вдруг Персей явился.
Царь, увидав солдата,
Смутился. Виновато
Кряхтя, усовестился,
Вздохнул… и удалился.

Но с этих пор к Персею
Нет в сердце у злодея
Любви и состраданья.
Позвал. Даёт заданье:

— Ты воин иль зазнайка?
В поход, сынок, ступай-ка!
Послужишь для короны!
Мне… голову Горгоны
Медузы… раздобудешь?
Легко её отрубишь!
Хотя живёт далёко —
Не знамо где… Жестока,
Коварна, некрасива…
В её очах есть сила,
Которая поможет
Мне стать великим тоже —
Царём царей преславным!
Вождём над всеми главным!

Цари, ишь, разленились,
Зажрались, распустились!
Куда несётся век-то?!
Узнают Полидекта!
Как только власть получим,
Мы… всех с тобой проучим!

Сам думает, однако:
«Иди на смерть, собака!
Чтобы попасть к Горгонам,
По вертикальным склонам
Тебе ползти придётся…
Да там любой сорвётся!
Но даже если чудом
Ты вылезешь оттуда,
Не стоит даже браться —
С Горгонами сражаться!
Не выйти невредимым —
Они непобедимы!
А впрочем, и дороги
Не знаешь ты. Лишь ноги
Зря стопчешь и однажды
Протянешь их… от жажды ль,
В лесу ль от зимней стужи…
Наследник мне не нужен!»

— Иди, иди, не майся!
И с матерью прощайся!
Ну, как тут быть? На дело
Персей уходит смело.
Проделав путь немалый,
Герой подходит к скалам.
Подъём крутой, опасный…
Но вид с вершин прекрасный!

И вдруг на перевале
Беда — птенцы упали
Из гнёздышка. Кружится
Над детками орлица.
Кричит, орлят жалея…
Не подвиг для Персея —
В два действия, три жеста
Вернул птенцов на место.

Всё хорошо. Однако
Кто выведет из мрака
Неведенья слепого,
Промолвив мудро слово?

До моря шёл — не слабо!
И там приметил краба:
Лежит — перевернулся,
О камешек споткнулся.

Солдат сказал:
— Бедняга!
Ты, как и я, бродяга…
Иди-ка на свободу! —
Поднял… и кинул в воду.

Но кто там? Из водицы
Живые смотрят лица!
Три странные девицы —
Морские баловницы.
Все — с кожею зелёной.
Обдав волной солёной —
Не зло, скорее нежно —
Одна из них неспешно
Приветствует Персея:
— Мы дочери Нерея.
Я нимфа Немертея,
Со мною Галатея,
И третья здесь — Фетида…
Ты не таи обиду,
У нас шальные нравы…
Мы знаем — ищешь славы!
Помочь тебе мы можем,
Но… сделай что-то тоже.
— О, нимфа Немертея, —
Сказал Персей, краснея, —
Всё сделаю, как скажешь,
Коль истину расскажешь.
— Я истину не знаю,
А просто с ней играю, —
Сказала нимфа тихо. —
Кругом неразбериха.
Непостоянны волны,
Все знания — неполны.
Правдиво что и ложно?
Наш мир устроен сложно.
Для смертного и бога
Различных истин много.
Уста её закрылись;
Три девы в пене скрылись.
Но наш Персей не сдался —
Вмиг в море оказался
И хвать — в руках девица,
На солнце серебрится…
Та обернулась рыбкой,
Крутясь в стихии зыбкой,
Но крепко держит нимфу
Персей. Навстречу рифу
Они спешат… Но дева,
Скалу оставив слева,
Мчит к берегу обратно!
Юлит — безрезультатно.
На суше ж пред героем
Возник дракон — горою!
Сейчас как растерзает!
Персея ж не пугает
Ужасная картина —
Не дрогнул, молодчина!
И нимфу держит ловко.
Сменилась зарисовка —
Разверзлась вдруг трясина!
Но крепок наш мужчина —
Незыблемая глыба,
В руках девица-рыба.
И вдруг — другое чудо:
Большой огонь повсюду
Пылает феерично!
Персею — безразлично,
Глядит невозмутимо.
Огонь промчался мимо.
Не выпустил девицу.
А та уже не злится.
Смирилась и сказала:
— Тебя я лишь пугала.
Но вижу, что достоин
Подарков храбрый воин.
Теперь меня не зли-ка,
На волю отпусти-ка.
Персей смолчал. Не споря,
Пустил девицу в море.
Три нимфы снова в пене
Колышутся как тени,
Из вод вещают важно:
— Ты вёл себя отважно
И выполнишь задумку!
Ему большую сумку,
Крылатые сандалии
Они в подарок дали
И невидимку-шапку —
Герой всё сгрёб в охапку.

И вдруг, раздвинув воды,
Презрев закон природы,
К нему идёт Паллада:
В руках её награда!
Подарок вод финальный:
Чудесный щит зеркальный!

Афина пояснила:
— Я за тобой следила.
Персей в ответ:
— Робею,
Богиню я не смею…
Благодарить… И нечем —
Богатством не отмечен…

— Благодарить не надо —
Тебе помочь я рада!
Чтобы не пасть в сраженье,
Смотри на отраженье
Магического взгляда, —
Добавила Паллада
И гордо удалилась.

«Всё это мне приснилось?» —
Персей ей вслед дивился…
Он с нимфами простился
И дальше в путь пустился.

Вот позади и горы,
Поля, равнины, долы…
Зашёл Персей могучий
В какой-то лес дремучий.

Вдруг странный свет высоко
На небе видит око.
Персей стрелу готовит —
В прицел добычу ловит.

Но что это? Не птица
Над ним летит! Спуститься
Гермес на крыльях хочет —
Резвится и хохочет.

«Неужто бог? Откуда
В лесу такое чудо?
На радость ли? На муки?»

Тот поднимает руки:
— Привет, Персей, великий
Воитель! Слышишь крики?
Совсем неподалёку
Колодец есть глубокий.
Ведёт он в царство мёртвых…
Хоть я орешек тёртый,
Но самому мне жутко
Там лишнюю минутку
Бывает находиться…
Приходится мириться
С несовершенством мира…
Последняя квартира
Людская неказиста,
Страшна, сыра, нечиста…
И лишь Геракл достоин
Стал неба… Будь героем,
Персей, и после смерти
Избегнешь круговерти
Миров подземных, тёмных,
Бед тягостных, огромных…

Персей молчал, но в душу
Попало всё. Он слушал
С безмерным интересом.
И следом за Гермесом
Побрёл сквозь лес обратно…

Тот всё болтал:
— Занятно,
Что ты такой безмолвный!
Хоть сын единокровный
Владыки моря, суши…
Ну-ну, пошире уши!
Ведь для тебя подарок
Есть у меня. Недаром
Ты шёл сюда… Возьми-ка
(И пусть поможет Ника
Тебе в сраженьях разных)
Мой меч серпообразный!
Лишь он тебе поможет
Убить Медузу! Может…
Войти в броню, как в масло!
Но помни, что опасно
К Горгоне приближаться,
Когда не спит. Дождаться
Мглы предрассветной надо,
Устроив ей засаду!

А как трофей получишь,
Своих врагов прижучишь!
Ведь мёртвой головою,
Не хуже, чем живою,
Медуза их пугает —
Всё в камень обращает!

Я ж, твой болельщик скромный,
С вниманием огромным
За подвигами буду
Следить, волнуясь, всюду!
Ну, что, ты рад союзу?

— А где найти Медузу? —
Персей его пытает.
— Да я и сам не знаю…

Быть может, это слухи…
Но, кажется, старухи,
А по-другому Грайи,
Секрет Горгон узнали…
Тебя я к ним доставлю
На облако. Оставлю.
Ты им польсти немного…
Быть может, сыну бога
Секрет и разболтают
(Коль сами что-то знают).

Персея бьёт тревога —
Волнуется немного:
Летать так непривычно!
Он молвит иронично,
Себя взбодрить желая,
На подвиг вдохновляя:
— Мой облик бесподобен!
Всех одолеть способен
В кровавом поединке
Я в шапке-невидимке.
Гермеса меч брутальный,
Афины щит зеркальный
И сумка без размера —
Любая тут афера
Должна осуществиться.
Но… надо повозиться.

До облака добрался
Персей и там остался,
Гермес его покинул,
Лишь взглядом клеть окинул…
Он Грай заметил сразу:
Одним-единым глазом
На мир взирают властно,
И каждая — ужасна
(Комплекция плохая —
Как мумия сухая,
И с шеей лебединой),
На всех — лишь клык единый.
Но им терзают тётки
Гостей, впиваясь в глотки.

Герой подкрался тихо,
И выхватил он лихо
(Когда передавали
Друг другу) глаз. Едва ли
Такого ожидали
Старухи, и взроптали:
— Кто дерзкий и могучий
Залез на наши тучи?
Невидимым явился,
На глаз наш покусился!

Персей ответил:
— Здрасте!
Я знаю: в вашей власти
Мне показать дорогу
К горгонам. С сыном бога
Уладьте полюбовно
Все споры. Безусловно,
Я глаз отдам обратно,
Сжимая деликатно.

— Тебе на запад нужно! —
Сказали Грайи дружно. —
Горгоны — наши сёстры,
Их когти — очень остры!
Живут за морем мглистым
На острове скалистом.
Туда не подступиться,
А можно лишь спуститься
С небес — прими на веру!
Верни ж глазную сферу!
Персей старухам гадким
Сказал, что всё в порядке.
Но обманул их сразу —
Глаз не вернул, зараза!
Узнал маршрут окольный
И полетел, довольный
Невидимый воитель:
Опять он — победитель!

И вот — проклятый остров!
На скалы влезть непросто.
Персей же наш — на крыльях
Спустился без усилья.
И видит — три горгоны
Лежат как скорпионы:
Черны как сажа лица,
Крылаты, словно птицы,
Уродливые шеи,
На головах их змеи,
Глаза закрыты в дрёме —
Гигантские в объёме.
К Медузе он подходит —
Та неподвижна вроде.
Но мысли всё ж роятся —
Ведь змеи шевелятся…
Сама — в броне блестящей.
Персей клинок разящий
Достал одним движеньем
И смотрит в отраженье
В щите своём зеркальном.
Горгону радикально
От лишних дум избавил,
И голову отправил
К себе в мешок широкий.
И тут же на высокий
Вал облаков умчался,
Ни с кем не попрощался.
Тут в небо, как драконы,
Взлетели две горгоны.
Им за сестру обидно.
Но где же враг? Не видно.

Тот скрыться постарался —
До Ливии добрался.
И, разглядев пустыню,
Спустился на твердыню,
Передохнуть пытаясь.
Текли, в змей превращаясь,
Из сумки струйки крови…
Персей нахмурил брови,
Увидев великана,
Могучего титана.
Атлас — овец хранитель,
Страны пустынной житель,
Хозяином был странным —
Любым гостям незваным
Не уделял вниманья,
Ведь было предсказанье,
Что будет он ограблен
Пришельцем и ослаблен.

И всё ж герой решился
И на ночь попросился:
— О, славный сын Япета,
Надеюсь, без ответа
Мольбу ты не оставишь
Персея, и избавишь
Его от унижений
Напрасных, оскорблений?
Сын Зевса я, убивший
Горгону, заслуживший
Покой, мне б сил набраться!
Позволь сейчас остаться
Мне у тебя с ночёвкой!

Атлас сказал с издёвкой:
— А ну-ка, убирайся!
И даже не пытайся
Свистеть мне в уши ложно!
Горгону невозможно
Убить! Каков врунишка!
Хоть Зевса и сынишка…

Задет таким решеньем,
Воскликнул с возмущеньем
Персей:
— Зачем ты эдак?
Ну ладно… Напоследок
Прими тогда подарок —
Чудесен он и ярок!
Сейчас его достану!
И сунул грубияну
В лицо трофей. Отпрянул
Атлант, как только глянул.
Таращит в удивленье
Глаза. Через мгновенье
Он обратился в гору.
Стоит по эту пору
Скалой и держит небо.

Найдя вина и хлеба,
Персей всё это скушал.
И, отдохнув на суше,
Понёсся через море,
Забыв о глупой ссоре.
И смотрит вниз повеса
С огромным интересом.

Вот эфиопов земли.
В цепях девица. С тем ли,
Чтоб жертву принял кто-то?
— Какие идиоты
Тебя так приковали? —
Спросил Персей. — Едва ли
Дружили с головою…
Скажи мне, что с тобою?
Безумного проучим,
Что здесь тебя так мучил.
В ответ его обидим!

Но сам герой невидим.

Услышав эти звуки,
Она в пространство руки
Протягивает, молит:
Пусть он кита уколет
Мечом разящим быстро.
— Кто б ни был ты, но чисто
Звучит твой голос, звонко!
И я — совсем девчонка,
Чтоб с жизнью расставаться!
Мне б с парнем целоваться…
Но как спастись — не знаю,
Я — жертва отступная.
Чудовище морское
Меня проглотит. Злое!
Безумство ненасытно…
Пред ним я беззащитна.

Сказал Персей учтиво:
— Ты так мила, красива!
Пускай хоть сто чудовищ
Придут. Таких сокровищ
Не уступлю, конечно.
Готов сражаться вечно
За пленницу нагую.
Но… дай, хоть поцелую!

Ну тут — шум волн и брызги!
Смятенье, плач и визги…
Чудовище приплыло!
— Не дал, — сказал уныло
Персей, — поцеловаться… —
И полетел сражаться.
Он над китом летает,
Мечом терзает — тает
Чудовищная сила…
И наконец добила
Рука героя зверя —
Великая потеря!
Короче, кит загнулся.
Когда Персей вернулся
К девице потрясённой,
От гибели спасённой,
У скал не удержался —
И нежно целовался…

Но долго им не дали
Ласкаться. Прибежали
Родители на место.
— Она — моя невеста! —
Сказал Персей им гордо. —
Вы не кривите морды…
Я, одержав победу,
Избавил Андромеду
От участи жестокой.
Так назовите сроки,
Когда смогу жениться
На этой я девице?

Родители смирились —
На свадьбу согласились.

Потом Персей с женою,
Довольные судьбою,
Поплыли к Полидекту,
Противному субъекту.
Ведь тот услал Персея,
Чтоб сбагрить с глаз скорее.

Как на Сериф попали —
Такое разузнали!
Что к матери Персея,
От жарких чувств пьянея,
Всё время царь пытался
Посвататься — не сдался.

Событье за событьем —
Храм Зевса стал укрытьем
Данаи — не выходит,
Ведь царь снаружи бродит
И хочет сцапать гостью,
Смешав любовь со злостью.

Разгневался воитель:
— Ах, мерзкий обольститель!
Заплатишь за коварство
И Диктису сдашь царство!

Он во дворец заходит,
Царя легко находит —
Пирует тот с друзьями,
Вельможами-князями.

— Персей? — его окликнул
Сам Полидект. Воскликнул:
— Ты где, малой, скитался?
Зачем сюда ворвался?

— Тебе подарок странный,
Так до смерти желанный
Привёз, — герой ответил. —
Единственный на свете!
То, что хотел — добылось…
Неужто позабылось
Твоё стремленье к власти?
Я жив остался, к счастью.
Горгону ж уничтожил,
Чем славу приумножил.

Царь очень удивился —
Чуть-чуть не подавился.
А все вокруг смеялись,
Аж по полу катались.

— Не верите? Напрасно, —
Сказал Персей бесстрастно.
Достал трофей из сумки:
— Смотрите, недоумки!

Вельможи онемели —
Все враз окаменели.

С тех пор живёт счастливо
И к матери учтиво
Относится воитель,
От бед освободитель.
Жену безмерно любит,
Всегда её голубит,
Она ж ему детишек —
Пять дочек, семь сынишек —
Рожала постепенно,
Став женщиной степенной.

А позже внук — сказитель,
Рифм гладких повелитель,
На острове Серифе
Воспел в правдивом мифе
«Персей и Андромеда»
Все приключенья деда.