Молитва

Через розовую призму лета,
Мимо годовщины Беслана,
Периодичная, как газета,
Стала ты жертвой самообмана.

Невнятная, как оппозиция,
Что пахнет лимоном и бьет себя в грудь,
Ты верна своей юной традиции:
Благополучие сменила на пошлую грусть.

Будто крики защитников леса,
Признанья твои засели в уме.
Я храню их не без интереса.
Все сгодится в войну в нестабильной стране.

К сожалению, осень без битвы
отнимает у нас лучших людей.
Журфак. Календарь. Кремль. Кашин. Молитвы...
Господь, сбереги ты раба. Пожалей.

Ты нас научил искать правду,
Ее чувствует каждый, покуда не пьян.
Так скажи, почему же награду
получают вновь те, кто возносят стакан,

Чтоб отметить еще один выстрел
по твоим словам. По твоим же плодам.
Завязался плод, да не выспел.
До него теперь дело только врачам.

Так хочется проснуться от голоса
родного и нетревожного...
Благодаря тебе понимаю сам,
Что снова прошу невозможного.

Под твоей крышей в своем углу
я боюсь приютить еще одного
человека, готового ко всему
и не знающего совсем ничего.

В своем окне она видит, что
там, за домами, я ей не вру.
Ее вера в меня подобна тому,
как в твоей канцелярии все учтено.

Ты учел и то, что наш добрый век
сотрет все границы, наполнит столицу
рылами, мордами – да так, что лица
за ними не видит уже человек.

Ты учел и то, что за наш добрый век
похоть, разврат переполнят экран.
Да так, что ангельский девичий стан
Будет выглядеть лужей на фоне рек.

Ты знаешь, что в наш добрый век
Большая часть тобой созданной суши
Менделеевым созданную воду глушит
на ужин, на завтрак и на обед?

Через розовую призму лета,
Периодичный, как газета,
К создателю жизни и света
молюсь, не достойный ответа.

Если мне не позволишь жить
вне свода законов мирового обмана,
То позволь с собой искренним быть.
Сохраню все в тайне. Гордиться не стану.

Признания засели в уме,
Храню их не без интереса,
Все сгодится в войну в нестабильной стране...
Жаль, оставили мы свято место

крикам защитников леса,
Тридцать первым числам месяца
Мы отдали сознанье и прессу,
Пока  дольщик на люстре вешался.

Понимать это, конечно, грустно,
Но опыт  любой ценен вполне.
Учиться на нем – наше  искусство.
Все сгодится в войну в нестабильной стране.