Антипоэтический манифест

Высокая поэзия приходит неожиданно,
в самых неподходящих для этого местах;
нередко случается так, что творец,
сосредоточившись, застыл
в позе роденовского мыслителя
над бездной унитаза, и именно в эти
упоительные мгновения из него изливается
торжественный и пафосный стих:
его, ищущего выход из лабиринта
путанного человеческого сознания,
ничуть не смущает вся пикантность
момента своего зарождения.

Приходится записывать,
а потом, изгаляясь, лгать,
приписывать внезапно нахлынувшим чувствам
иные обстоятельства и интерьеры;
с каждым поэтом,
даже самым меланхоличным и трагичным,
неважно мужчина он или женщина –
важно, что  человек, которому
ничто человеческое не чуждо, – 
подчас случаются такие казусы;
но многие при этом предпочитают опускать
образ действия и места, где из них вышла
парочка-другая удачных,
только излишняя скромность не позволяет
называть их гениальными, строк.

Я называю этот мучительный творческий
процесс актом дефекации стиха;
кто-то, возможно, назовет меня
после такого шокирующего признания моветоном:
действительно, какая пошлость творить
возвышенную поэзию в сортире;
однако согласитесь, это гораздо лучше,
нежели бы твой стих появлялся на свет
в результате другого акта – акта веры, 
или, как принято говорить в среде
великих испанских инквизиторов,
на века утвердивших в общественном сознании
такой постыдный религиозный
обряд, как аутодафе…
Эта поэзия иезуитская, палаческая,
холуйская, но, что печальнее и предосудительнее,
ханжеская, призывающая к расправам
и раболепствию: слишком много 
было её в нашем недавнем прошлом,
в избытке она и сейчас.      

С другой стороны, что взять с человека –
это я всё о себе, родном и любимом, – 
живущего в полуразвалившейся
хрущобе  с видами на помойку;
посмотришь, бывало, в окно
на кучи бытового мусора и объедков, 
наберёшься такого вдохновения,
что тут же бежишь водрузить свой зад
на трон Карла Магнуса в Аахене и строчишь
свою Туалетную лирику.    

А что делать? не мороз же и солнце
в день чудесный воспевать, сидя
в такой замысловатой позе;
признайтесь поэты, сколько раз
вас посещала муза в этих укромных местах.
Ведь еще древние мудрецы признавали,
что самые здравые и сокровенные мысли
приходят в голову именно здесь
из-за извечного противоречия
человеческой натуры делать всё вопреки
складывающимся обстоятельствам.      
    
Туалетная лирика, она ведь
нисколько не хуже себе подобным –
тюремной, производственной et caetera,
порождённым не разумом и не сердцем,
а совсем даже иными органами чувств
и членами человеческого организма.

Я уверен, что для создания подлинного
поэтического шедевра
не всегда нужны папирусы, пергаменты,
палимпсесты, фолианты и прочие там верже.

Подчас для самовыражения
достанет и смятого клочка пипифакса.

Достойное литературного критика занятие –
определять потом какие именно мои стихотворения
родились в том самом укромном месте
и теми самими органами чувств и членами организма…
признаюсь сразу и честно:  не вышеприведенные,
хотя может показаться, что это так.