Морис Роллина. Ноябрьская ночь

Мадам Леон Кладель

Та ночь была светла, как самый яркий день;
Мне было лень читать, курить мне было лень,
И прихватив с собой приятные мечтанья,
Наружу вышел я, отправился в скитанье.
А небосвод ночной так яростно сиял,
Что, верно, ощущал застывший камень скал
Дрожь трепетную звезд, луны радушной иней.
Чудовищный паук в смертельной паутине
Еще подстерегал явленье серой мглы,
И луч глазировал древесные стволы,
Рисуя по коре подобие виньеток,
Бродил между кривых и обнаженных веток.
Недвижной ночь была, беззвучной ночь была,
Как там, где в оны дни красавица спала;
Был создан этот час для мертвых; только тени
Катили по земле клубок хитросплетений.
Пронизывала ночь отточенность луча -
Он, словно карандаш, предметы щекоча,
Отбрасывал на них полдневное сиянье
И четко выявлял их цвет и очертанья.
Молчание, легко и сладко шум сгубив,
Справляло свой триумф меж яблоней и слив,
И только бриз ночной тягался хрипом мрачным
С правленьем тишины под куполом прозрачным!
Прохлада теплотой была посрамлена;
И старых стен гризайль, и крыши рыжина,
И флюгера зубцы, и пятна круглых ставен -
Весь этот вид в ночи отчетлив был и явен;
Колодец во дворе и спящий огород,
Деревья, инструмент и тачка у ворот -
Весь повседневный скарб под яркою луною,
Вплоть до крупиц песка в садовом перегное,
Был ясно виден мне, как будто бы во сне.
И в этот час удел недобрый выпал мне!
Я роком был в ту ночь опутан, как омелой -
Как будто повстречал зловещий призрак белый.
Мне ведомо одно: досель подобный свет
Не освещал земли в час ужаса и бед,
И самого себя увидеть я страшился.
Вот полночь подошла, и ветер усмирился;
Ни шороха лесов, ни пения ручья
В ужасной тишине не мог расслышать я,
Но лишь свои шаги там, на пустой дороге;
И я неспешно шел и смаковал тревоги, -
Хотелось от людей укрыться мне во тьму,
Где буду я один, не видный никому!
Огромная скала явилась мне в тумане,
И тут припомнил я, что у меня в кармане
Есть черный часослов для тех, кто Смерти мил,
Где жало страшных снов и ужасы могил;
Написан он душой великой и больною,
Как будто наущен был автор Сатаною!
И в руку мне они вонзились, как шипы:
"Дом Эшеров", и" Сфинкс", и "Человек толпы",
"Лигейя", "Тишина" и "Черт на колокольне" -
Собранье повестей, одна другой крамольней,
Которые в сердца нам поселяют мрак.
Со мной был Эдгар По, коварный черный маг -
Он бедный разум наш седлает, зол и мрачен.
Один, совсем один, безмолвием охвачен,
Недвижим как мертвец и как покойник бел,
Я книгу распахнул чудовищных новелл,
Что самый смелый мозг сражают дурнотою!
Давил ли страх тогда меня своей пятою?
Поднялись ли власы? Того не помню я.
Но знаю, что стоял, дыханье затая,
И слушал, как гремит в тиши сердцебиенье.
О, как я ожидал прихода привиденья!
Вот-вот увижу я волшебный силуэт...
"К Елене" я прочел, "Мореллу" и "Портрет",
И голос мой звучал, что карканье воронье,
И - если это грех, пусть буду осужден я! -
Но мною был прочтен "Противоречий бес"!
А над скалой пылал бездонный свод небес,
И тут услышал я, как затрещали доски,
И ужас, облечен в могильные обноски,
В сиянии ночном спустился свысока,
И ворона несла бесплотная рука:
В безумстве я бежал, бежал, что было мочи...
С тех пор меня страшат безоблачные ночи!

Оригинал:
http://fr.wikisource.org/wiki/La_Nuit_de_novembre