Мой дед, по линии отца

Дед Марк, по линии отца, хоть ростом не велик,
Но ухарем прослыл, каких, не лишку было…
Четырнадцатый год... в полку: разведчик и денщик.
Два получил креста и две медали… подфартило?

Он унтер-офицерам морду бил не просто так,
Долги, мол, карточные, там причиной были…
Пудов двенадцать поднял «нА спор», за пустяк,
За бочку пива, что потом, все вместе и распили…

А жизнь была трудна, что знаю я о том?
В семь лет уже он без родителей остался.
Подпаском пас коров, работал со скотом,
Любой работой с детства не гнушался…

Он сам себя создал почти из ничего.
Знать корень крепкий от родителей достался.
Жизнь пробовала на излом не раз, не два его.
А дед от «проб» еще стал крепче, не ломался.

Но в революции участия не принял -
Была уже семья и на сносях жена.
Как старовер, душой, видать, отринул,
Считал: братоубийственна она.

В гражданскую войну у нас стояли белочехи.
Потом сюда бригада "красных" подошла…
Боев тяжелых не было,  лишь только «эхо».
Молва поздней в поселок что-то донесла….

Мыл золото, был старостой в артели,
Сдавать возил его один за девять верст.
Учет был строг, старатели не богатели.
Тяжелый труд артельщиков - совсем не прост.

Потом поехал он на ВИЗ-овский завод.
Учился, стал вальцовщиком на стане…
С войны прилип к азарту, знать, и вот:
В игорный дом приводят ноги сами…

Играл, и, банк «сорвать», сумел там он,
Знать, повезло, уж, как – то, умудрился,
В очко «полдома» выставил на кон
И выиграл. С тех пор, не "шухарился".

А дальше - жизнь: две дочери, два сына.
Держал он скот, овес растили на полях…
Но очень трудная тогда была година…
Едва-едва не записали в кулаках…

Успел прирезать скот и бросить поле,
Оставил, лишь, коровку, для детей…
Что сделаешь? На все есть Божья Воля.
А он, хоть был силен, не спорил с ней…

Мне было девять лет, когда он умер.
Мы на могиле отпускали голубей его.
Как раз моего дня рожденья накануне:
Был худ и сед... от бывшей силы - ничего!