Акварель

Акварель

1.
Ярко-желтый, прозрачный надувной матрац смотрелся на синей глади бас-
сейна, как гигантский лист слетевший с дерева-исполина охваченного
буйством осени.
Рядом плавали листья поменьше...обычные...
Листья и...яблоки...
Как занесло сюда плоды эти?
Зрелище было великолепным, завораживающим, как и всё в этом доме...
Низкое белое строение с распахнутой настеж стеклянной дверью напоми-
нало огромный аквариум...
За сумрачной поверхностью стекла, казалось, движутся таинственные ры-
бы. Рыбы, еще никем не обнаруженные и неизученные...не внесенные ни
в один из существующих реестров...
Я знала - за стеклом бесшумно передвигается в мягких войлочных тапочках,
по мраморному полу - Тама.
Верная помощница хозяина дома.
Хозяина...хозяина дома...лишь дома, а не судьбы...
Седоволосый, импозантный красавец этот вполне мог бы стать хозяином
судьбы...хоть чьей...
Но...я понимала - такие вот невероятные мужчины, в глубине души...
в самой-самой глубине её предпочитают стариться рядом со своими уют-
ными женами, которым не стыдно рассказать о болях в пояснице и иных
"прелестях", созданных матушкой-природой специально для среброволо-
сой старости...
Они любят сложившийся уклад, удобный диван, плед и...тапочки...
В твоем же присутствии ему нужно быть вечно молодым мужчиной, превоз-
могающим немощи свои с улыбкой, которая, как маска, скроет истинное
положение вещей.
Ты рассказала ему свой сон...давний...
С бассейном или прудом...или озером, в котором плавала ты среди осен-
них листьев и яблок...
Рассказала и о том, что снилось тебе далее...или не снилось, а было
лишь красивой выдумкой...выдумкой-крючочком, зацепившим его воображе-
ние красочностью и поэтикой...
Он пригласил тебя в свой дом и ты прекрасно понимаешь, что хочет вос-
произвести здесь его воображение...
Но ты и не предполагала, что крючочек вонзится столь глубоко, заце-
пит ТАК...
Эти яблоки...
Труда не составит - купить и бросить в воду, но купить ТАКИЕ, именно
такие, какие описывала ты и...бросить в бассейн, не побоявшись пока-
заться смешным, или сентиментальным...
Я была в доме одна, если не считать старой Тамы, которая не мешала
предаваться неге утреннего купания...плавания на этом листе-матраце
среди реальных листьев и яблок.
Интересно, так ли предана ему Тама? И не боится ли он, что она доло-
жит обо всём его жене...прекрасной Долорес...
Видимо, не боится. Не так я наивна, чтобы полагать себя первой, пере-
шагнувшей порог его загородного дома...его святилища...
Были и иные...лишь варианты...приемы обольщения менялись, а всё ос-
тальное врядли слишком уж разнилось.
Хм...варианты...обольщение...
Моё...или его...всё-таки...
Кто кого обольщает?
Пленительная игра захватила обоих. Заворожила, подсказывая правиль-
ные ходы на этой "доске" судьбы.
Во всяком случае просчитать два-три хода труда не составляло, как не
составляло труда понять, что ходы мои должны соответствовать его обо
мне представлению. Его желанию видеть и чувствовать именно то, что
нужно ему, а соответственно и мне, так как игра эта...для двоих...
Эдакие милые "поддавки", с заранее известным фаворитом...
Я нежусь и жду, когда он спустится из ателье, расположенного
в застекленной мансарде, которую не разглядишь снизу.
Вижу, как он проходит мимо Тамы, говорит ей что-то, вижу её расплыва-
ющееся в масляной улыбке лицо.
Да...такая не выдаст...
У нее своя игра. Своя влюбленность и свои, просчитанные наперед хо-
ды, всё с тем же, заранее известным фаворитом.
Кажется, еще немного, и мы станем союзницами. С одной лишь разницей -
когда истечет мое время, её будет всё так же плавно скользить меж вазонов
с зеленью на мягких войлочных подошвах...
Он подходит к краю бассейна...не наклоняется...
На нем легкие брюки и бежевая куртка...жанр есть жанр...жанр и его
законы...
Я прикрываю глаза ладонью - слепит солнце, и вижу, как он манит ме-
ня - время завтрака...
Делаю несколько ленивых гребков и выбираюсь из бассейна в его распах-
нутые руки с огромным полотенцем...
Он нежно растирает мои плечи...спину...
Я ухожу переодеваться...не люблю сидение полуодетой и полусухой...
Возвращаюсь в удобных велюровых брюках-шароварах цвета молодой зеле-
ни с белой отделкой и легкой белой рубашке, с длинными рукавами и
манжетами "стоящими" так, что кажется - коснись и обрежешься...
Рубашка полупрозрачная...под ней лишь крошечный лифчик...
Красивый...из твердого зеленого атласа...
Белые мокасины с такими тонкими подошвами, что ступни чувствуют
сквозь них рисунок плит, которыми вымощен пол у бассейна...
Устраиваемся...
Тама вкатывает стеклянный столик с разложенными на нем деликатесами.
Я обожаю огромные креветки на деревянных палочках: "пири-пири" с соу-
сом из манго.
Больше пяти я, разумеется съедать себе не позволяю, но пять...ммм...
Тама уже знает, и пододвигает тарелочку с пятью толстенькими креве-
точками, которые я обмакиваю в соус и...если бы была одна - зажмури-
лась от удовольствия доставляемого едой и замурлыкала...
Он пьет сок...свежевыжатый...апельсиновый...без сахара и кофе...
Я тоже пью кофе без сахара, но с огромным количеством сливок...
Да...такая я дрянь...люблю...
Взгляды мужчины скользят по моему лицу...рукам...
Любопытные...
Я понимаю...я понимаю...
Мы отправляемся в маленькую галерею - гордость здешних мест.
Гуляем, навещаем каких-то старых друзей его...
Он говорит...я молчу...
Я не нагнетаю атмосферу...ну, если чуть-чуть...слегка...
Вечером идем в санаторий по соседству, где вкушают отдых заслуженный
маститые деятели искусства...или от искусства...
Немного вина...танго...
А потом...
Потом я ложусь в постель, приготовленную заботливыми руками Тамы.
Верной Тамы...
И начинается завершающая часть игры...
Ему позволяется...любоваться...
Но...не позволяется НИЧЕГО более...
Если бы ПОЗВОЛЯЛОСЬ, отношения давно скатились бы к обычной, баналь-
нейшей ситуации...
С валидолом и мыслями об удобствах жизни с супругой...
Мне хотелось остаться его ПОСЛЕДНЕЙ возлюбленной. А для этого...
для этого и нужно удерживать его там, где он сейчас и не подпускать
ни на йоту ближе...
Конечно, хотелось чего-то в жанре "нуар" - мрачной, циничной ганг-
стерской киноленты, но судьба предлагала иные варианты - фантасмаго-
рию...
А это - жанр, о чём-то "совершенно нереальном, изображающий причудли-
вые видения, бредовые фантазии. Нечто, перекликающееся с абстракцио-
низмом в живописи"...
Недавно он подарил мне...вещицу...красивую, ручного исполнения...
Я залюбовалась чуть тусклым малахитом, заирским скорее всего, опле-
тенным изящной золотой оправой и подвешенным на тонкую, едва видимую
цепочку...
Странно было ощущать тяжесть кулона-капли на такой тонюсенькой "ни-
точке"...
Изящество...да...оно присутствовало...но...
Мне почему-то вспомнился рассказ умопомрачительного Васильева...на-
шего историка моды...мэтра стиля и изыска...
Речь шла о некоей даме, купившей в некоем месте...некие сапфиры...
громадные, которые чуть не утянули ее на дно бассейна, в воды которо-
го она соизволила сойти в этих камнях сказочных...
Кулон-капля из заирского малахита врядли утянет меня...куда-нибудь...
Ни на дно, ни в сказку сия прелесть утянуть не сможет...
Слишком лёгка в весе и...цене...
После ванны с маслом нероли, я в постели...в одном этом украшении...
ммм...
Из-за края шелкового покрывала слегка выступает грудь с розовым сос-
ком...выглядывает наманикюренный ноготок на пальчике ноги...прячет-
ся...
Колено...проступает сквозь нежную ткань...
Едва...слегка...чуточку...невзначай...
Кончик языка касается верхней губы и исчезает...
Тонкие руки уходят под затылок, устраивают его уютно и...затихают...
Мужчина смотрит...смотрит...дышит...
А потом выключает неяркую лампу и...уходит...
Заснет ли он?
Какое мне дело...
Я засыпаю сладким сном...довольная прошедшим днем, прекрасно пони-
мая, что...что игра только началась...

2.
Мы встретились  в уютном и безумно дорогом кафе в самом центре Мос-
квы...
Сидели за столиком и любовались снующими туда-сюда скейтбордистами...
Странно...так странно...огромное пространство без стремительного дви-
жения автомобилей...
Лишь "Квадрига Аполлона" летит и летит в беге своем нескончаемом, и
тянет за собой громаду Бове туда...в дали заоблачные...в неведомое...
Я тоже ощущала себя устремленной в неведомое, но не собственным поры-
вом, а странной речью моей визави...
Странной речью, за которой хотела усмотреть некий подвох...подставу.
Мало ли, что тут задумано-затеяно...
Я не могла отказать ей...
Мы были знакомы...не близко, но соприкасались, вращаясь в одних кру-
гах...
Долорес...
Почему...почему она выбрала меня?
Я не понимала...я не понимала...
Она волновалась.
Менее наблюдательный собеседник врядли заметил бы это, но я...я заме-
тила...
Её побелевшие губы под слоем помады, побелевшие высокие скулы, изящ-
но подкрашенные, и даже ногти...побелевшие под блеском изысканного
лака...
Я знала сколько стоит такая косметика...знала, что она призвана
скрыть ВСЁ...и тем не менее...
Почему такая робость...что это?
Неужели...
Да...истерзав кружевной платочек, дама всё-таки решилась начать не-
простой разговор...
Обожаемый муж не мог...творить...вне состояния влюбленности...
Влюбленность его к ней давно иссякла...не любовь, а влюбленность, и
женщина умная не имела на сей счёт иллюзий...но...
Слишком умная, понимала - нужно что-то делать, так как влюбленность
супруга неизменно заканчивалась банальной интрижкой, приносящей не
только стыд и материальные затраты, но приносила она и еще нечто...
Некое затишье, когда он снова был в её власти-безвластии...просто
был с ней и отдыхал...
И было это самым пленительным временем за долгие годы...годы цепляю-
щиеся один за другой и исчезающие за горизонтом, как диковинный кара-
ван...караван верблюдов-историй...
Муж...художник с мировым именем...болен...
Инфаркт...микроскопический, но не позволяющий сердцу ТАК накалять-
ся...ТАК, как могло оно накаляться еще недавно...вчера...
А кто же будет жалеть и ограничивать?
Кому это надо?
В мире маленьких "обезжиренно-йогуртовых" хищниц ставки высоки...и
ранние смерти старых, именитых олухов желанны...
Аха...стало быть выбрали меня...для...
Ну да...я не была "йогуртовой" хищницей, но нечто от второго словеч-
ка в сочетании этом имело место быть...наблюдалось...
В повадке...движениях...образе мышления...
И это было, судя по всему, просчитано, взвешено, обдумано и...одобре-
но...
Роль соблазнительницы, доводящей до известной степени накала, позво-
ляющего держать мужчину в творческом тонусе и полуобмороке, и...не
позволяющей никаких послаблений...ничего...кроме туманных обещаний...
Интересно...она и вправду так уверена в выборе, или просто - приперло...
и некуда "бежать...кругом враги"...
А мне...мне так нужны деньги...
Мама умирала...дома...
На хорошую клинику денег не было, а представить ее в общей палате...
такую ранимую, застенчивую, не умеющую и не допускающую даже намека
на возможность принятия помощи из чьих-то...чужих рук...
Ради того, чтобы она достойно прожила несколько месяцев, отпущенных
ей я пойду на всё...убью...ограблю...
Этого не потребовалось...
Потребовалась услуга иная...
Телефонный звонок раздался так не ко времени...но...сейчас для меня
всё было - не ко времени...и все - не ко двору...
Голос дамы показался смутно знакомым.
Я узнала...не сразу, но узнала...
Дама "умоляла" о встрече...
Чтобы "умоляла" ЭТА дама...ммм...скорее мир перевернется, рухнет в
тартарары...чем она станет "умолять" кого-то, о чём-то...
Героиня "Амока". Не меньше.
И вдруг...звонит..."умоляет"...
Хм..."умоляет", едва скрывая приказные нотки. Вот это я понимаю пре-
красно. И это мне не только понятно, но и симпатично.
Мы встретились...
Художника...я знала...знала давно...
Нас ничто не связывало, кроме его теплых взглядов и моего лояльного
отношения к тем сплетням, которые ходили о нем, будоража умы...вооб-
ражение...
Иногда мы беседовали...и я поверяла ему свои мысли...
Разумеется, это были лишь эскизы сюжетов моих миниатюр, рассказов,
или сценариев...
Но он...почему он принимал их, как правду...как истину...
Игра?
Потакание моей фантазии?
Боязнь спугнуть её...фантазию эту?
Мы сдружились. Нам было хорошо делить несколько бездумных часов в не-
делю - за кофе и разговорами...ни о чём...
Это было всё. Всё...с моей стороны...
А с его? Кто знает...
И вот звонок его жены...что сулит мне разговор с ней...
Сумма предложенная дамой за некую услугу с лихвой покроет содержание
мамы в самой роскошной клинике.
Стала ли я раздумывать?
Увлечь того, кто уже увлечен, обольстить того, кто уже обольщен...
Это труд?
Соблюсти правила игры...да оно стоило того...
Быть с ним и Не быть...
Поддержать в нем тонус Жуана, которым был он совсем еще недавно, ко-
торым хотел остаться, но которым ему уже не быть никогда...
Оставить его в роли обольстителя, соблазнителя прекрасной дамы, кото-
рая не является ни "духовно богатой девой", ни девицей с "богатым
внутренни миром" и, разумеется не является "нимфой".
Господи, как всё это напоминает лабораторные кристаллы!
Просто женщина...молодая и красивая...отмеченная талантом...
И всё это настоящее, а не искусственно выращенное, взрощенное с по-
мощью современных средств и методов...для устройства, скажем...хо-
рошей партии...
Я поняла её, но мне показалось, что поняла я чуть более того, что
раскрыла мне эта женщина, что сказала открытым текстом...
Я оплатила пребывание матушки в клинике, продлившее ей жизнь на дол-
гое полугодие...самое счастливое время, когда я могла не метаться и не
думать о деньгах, а наслаждаться часами общения с дорогим существом...

Долги следует отдавать...
Счастье, благополучное устройство дел делает женщину прекрасной.
Я была прекрасной в ту осень...я чувствовала это...
Мне всё удавалось...всё спорилось, всё выходило из рук моих отмечен-
ным знаком качества...
Кроме любви неугасимой...оставила матушка дневник...толстую тетрадь,
чтению которой посвятила я несколько тихих дней и ночей после похорон...
И...после прочтения...я была не только готова отдавать долги, но и
собирать...
Мое детство было счастливым...и жизнь взрослая могла бы стать безоб-
лачной...если бы...если бы...
Отец, рафинированный интеллигент смог поднять бизнес, но не смог про-
тивостоять некоторым...составляющим этого поприща...
Мы были разорены...отцу грозило невесть что и...
Мама была сильнее...выстояла...вырастила меня...выучила и всю созна-
тельную жизнь мою внушала...некий постулат...о сладости мести...
Мести за любимого человека...
Лишь теперь поняла я, что имела она ввиду...
Она...искала ниточки, дергая за которые можно развалить...разрушить
то, что разрушило жизнь нашу...раздавить тех, кто раздавил нас, как
яичную скорлупу...
Чтение завораживало, как детектив: сын Долорес...её и только её...драго-
ценный...станет со временем единственным наследником художника.
Именно его стараниями дело моего отца рухнуло...во цвете...
Соперников у юноши не было.
Долорес даже операцию сделала, чтобы ненароком...
А художник о детях мечтал...мечтал о своем сыне...
И...он его имел...
Мама писала - в некие годы, в то самое время, когда прекрасная Доло-
рес лишала его малейшей надежды на единокровного наследника - пребы-
вая в швейцарской клинике...супруг ее...ммм...
Был недолгий...жгучий роман...родился сын, но знать о его существова-
нии не следовало никому...до срока...до времени...
И...если звезды сойдутся так, как должно...он станет наследником...
Законным...единственным...
Станет...станет...хм...
Да не победить ему этой акулы...Долорес...
Тут нужен ход, который перекроет силой своей всё, что может предпри-
нять эта женщина...
Ребенок вырос в Испании...на родине матери...
Он стал художником...как отец...а сын Долорес дельцом...безжалост-
ным и беспринципным...
Отец навещал сына...обеспечивал...хотел...он хотел, чтобы всё откры-
лось после его смерти...
Возможно...это тоже была...месть...своеобразная, а возможно, мастер
не хотел прижизненных разборок...
Уйдет - сами...сами...
Или...
Или...не знал...как одолеть Долорес свою...запутался...растерялся, а
навалившийся недуг отвлек от проблемы этой...оттянул внимание на се-
бя...
Так бывает...
Страх и...эгоизм...
Я читала и перед взором моим вставала ясная...чёткаая картина...
Художник был и остался...художником...человеком, не умеющим просчи-
тывать наперёд все возможные ходы...
А я...я умела...
И я поняла, чего хотела от меня мама...
В дневнике её хранились фотографии...смуглая красавица с очарователь-
ным младенцем на руках...
Мальчик лет пяти...и снова эта женщина...женщина, черты лица которой
были мне смутно знакомы...
А мальчик...
В той галерее, куда водил меня художник, познакомилась я с молодым
испанцем...
Я видела его картины...странные...тревожные...
Я приняла его просьбу - позировать...
Мастер...дал согласие и я...я ходила в его мастерскую...позирова-
ла...и не только...
Роль, возложенную на меня Долорес я играла блестяще, но...
Я была молода и не считала грехом быть с мужчиной, если мне этого хо-
телось...
И я была с испанцем...и он был со мной...
А когда я забеременела, попросил моей руки...
Я раздумывала...раздумывала о замужестве, но ни секунды не раздумы-
вала об участи моего дитя...
Оно родится...в любом случае...
А сейчас...дневник открыл мне некую тайну...
Имя мальчика...его фамилия...написанные на обратной стороне фотогра-
фии...
Сын мастера...
А мой ребеной - его внук и...стало быть кровный...законный наследник
его...
Ах, Долорес!
Как же ты просмотрела...не устранила..препятствие...
Рядом с художником...постоянно...всегда...был тот, кого ты так и не
сумела разгадать и...обезвредить...
Еще одно фото выскользнуло из дневника матери - фото Тамы...Тамы, ко-
торая сейчас казалась почти старухой...
Нет...она не была старухой...она была АКТРИСОЙ и свою роль доиграла
до конца...блестяще...роль любящей матери, защищающей своего ребен-
ка...своего сына...
Своего и...художника...
Тама скользит по дому неслышно...
У нее своя игра. Своя влюбленность и свои, просчитанные наперед хо-
ды, всё с тем же, заранее известным фаворитом.
Мы союзницы...и отныне её и моё время...станет нашим...
Вот и сошлись звезды как надо...
И всё вернулось на круги своя...и последние стали первыми...



РИНА ФЕЛИКС