Я боролся с собой, со снегом и с птицами

* * *
Я боролся с собой, со снегом и с птицами,
Я боролся так много, что посмотрев мне в глаза,
Люди видели жажду смеха над лицами
И над чувствами, над тем, что бросается в глаза.
Называл про себя позерством в молчании
Страшном и тотальном, почти замогильном
И бывал вне себя ночами в отчаянии
Жутком, аморальном и почти дебильном.
Я боролся так долго, что перестал замечать время,
В снах я делался все страннее и выше,
Это было безотчетно, истинное жизни бремя,
Думал о войнах, но мы все еще дышим,
И не зря, стало быть, я принимал эти крестные муки,
Музыку вкладывал в каждую строчку, будто воздвигал Шартр,
Ведь, все, что я хотел, это не наложить на себя руки,
Не мучиться тошнотой, знать, что я не тот, о ком писал Сартр.
Учителя жизни глаголют о новой вере и о спасении во имя науки,
А я не могу очнуться от сонливой удрученности
После их пророчеств, возникших от чрезмерной учености,
А не от Божественного откровения,
Эти люди не знали борьбы с собой, со льдами
Или со зверьми в человеческом виде,
Борьбы как наваждения,
Борьбы, которая и есть наивысшее искусство.