Либидовое либретто для одинокой валыны

ЛИБИДОВОЕ ЛИБРЕТТО ДЛЯ ОДИНОКОЙ ВАЛЫНЫ
(читается стоя, вслух с глубочайшим выражением и нескрываемой похотью)


"****а флот строит" народная поговорка




Пусть мой рассказ для вас
Нелепым покажется свинством.
Девочка любит пидараса,
Любит как власть "Единство".

Где не промчит Бентли,
Не прогребёт бульдозер,
Остановись в метре
От меня в позе

Нагнувшейся, как шлюха.
Если хочешь – ляжь,
Если не хочешь - ляг.
Хочешь - не хочешь, сука,
Ты мне себя дашь.

Злые вокруг силы
Будут сбираться в круг.
Я отстранюсь, милая
И враг уже, а не друг

Предстану среди бездны,
Ни бомж, ни друг его мент,
Ни Церетели, ни Ресин...
Во мне проснётся нацмен!

Ты детство в горах Джугбы
С родителями проводила.
Целую тебя я в губы.
Ликует во мне Лира

Бушуют во мне страхи.
«Ведь ты, как армянка, блять!»
Ты во дворцах, я в бараке
Выросли. [ Это важно понять.]

А тот, кто понять не хочет
И умник, приличный, воспитанный,
Под зад, как Лужков, получит
Законной, как Ресин, битою.

А тот, кто калач битый,
Бывалый кто, типо блатной,
Тому – книгу стихни пиита
Чемоданова в жесте златой.

А тот, кого стишь не возьмёт,
Слезу не пробьёт, не вытянет,
Кого ничего не ****,
Хоть пей, хоть не пей с ним литр

Тот сразу меня поймёт.
[ И смерть армянки не причём тут ]
История спускается в народ,
И не в зачёт, а в опыт.

Ни шутка, ни эксперимент,
Ни очередная наёбка с ваучером.
Тёлка была и кент.
На них навели порчу.

Испачкали суки, твари
Историю их любви.
Точнее сказать наебали,
Проще говоря выебли.

Сначало её из-за мести.
Ему ж подложили шлюшку.
Такое не покажут в программе Вести,
Это не про Бажену же и Собчак Ксюшку.

Про любовь это, ну и хули!
Наложено на эфир вето.
Как прутики их согнули.
Либидовое либретто.

Изменила она ему, повелась
На развод его дружка мудилы.
Редкий мудила был, мразь,
Подонок, обманщик, скотина.

Влюбил её он в себя,
А сам жену бывшую любит
И пишет ей, пишет ей, бля,
Что чувство к ней его губит.

Встретились мы с его бабой.
Стали жить вместе с ней, мстить
Нашим козлам. Нам бы
Взять и о них забыть.

Да хрен забудешь бывших.
Пишут же нам, звонят,
Отчитываются, дышат
В трубки и про любовь молчат.

Назначили мы им стрелки,
Ножи наточили, взяли валыну,
Отмазались, обозначили метки,
Чтобы раздуть и резко вынуть.

Их трупы расчленили в ванной.
Потом мило целовались на прощанье.
Совершили любви акт на диване,
Она - в её чулках, я - в его шарфе.

И разбежались по делам.
Я - на работу, она - в редакцию,
По разным полюсам.
Мы разные с ней, мы же разные.

Месть за измену тяжкую
Шлюшки и мутного поца
Зальём в ресторанах баклажками.
Воспоминание социума.

Были мы семьи крепкие.
Стали мы семьи не полные.
Волоса седые редкие,
Голоса осипшие томные.

Кому мы нужны тут, в дыре
Под грязным названием город?
Лужкова прогнали и мне
Да и ей уж не тепло, а холодно.

На Бентли наехал бульдозер,
Вои собак в ночи...

Я помнил её в задней позе,
Но мне запретили врачи.


Бланкъ