***

Я думала, что она утонет, и она думала, что утонет. Я никогда не тонула, но говорят, что там теряется представление низа и верха: ты плывёшь, плывёшь, и вдруг касаешься дна, в этот момент, удушливые кружочки смыкаются на шее, а внутри разряженная, жгущая пустота, а потом ты вдыхаешь воду. И она заполняет тебя, раздувает твоё тело, сливается венах с кодом мирового океана. И ты снова рыба, поднимаешься вверх животом на поверхность, мертвая, как ил. Я думала, она утонет, но она выплыла вслед за пузырьками.
Вылезла на траву в мокрой рубашке.
- Я думала, она тебя на дно утащит. Смотри, какая тяжелая. Помяни моё слово, подохнешь и будешь лежать там, а рыбы будут есть твоё лицо. Ты знаешь, что рыбы отщипывают от лица маленькие кусочки мяса? Съедят тебя всю. Помяни моё слово. Зачем тебе эта рубашка, она в два раза тебя больше. Выкини её.
- Нет.
Девочка откашлялась и опять повалилась на траву у берега.
- Тут живут лягушки, - она резво и неуклюже поползла к началу холма.
- Ты врёшь, ты всё врёшь, - она пыталась упрекнуть и разбудить во мне сострадание..
- Во мне этого нет, смирись, дурашка.
- Я не дурашка.
- Дурашка-дурашка.
- Нет! Нет! Нет!
- Пойдём. Если ты захотела утонуть, это ничего не значит. Вставай и иди.
- Я не пойду, - она раскинулась на траве как морская звезда на берегу.
Трава была зеленая-зеленая, небо пасмурным, озеро – серым. Была середина дня, никакого тумана, только умирающая дочь на траве.
- Давай-давай, мне всё равно, есть у тебя силы или нет – у тебя есть силы. У тебя всегда есть силы.
- Я не пойду.
- Яухожу, но знай, как только я спущусь с этого холма на той стороне, я тебя забуду, и ты исчезнешь. Потому что, - я присела на колени около девочки и угрожающе посмотрела ей в глаза, - ты живешь только тогда, когда я тебя вижу. То, что мы прошли, уже не существует, тебе некуда возвращаться домой. Отстанешь, и перестанешь быть. Ты всё поняла? – для пущей убедительности я больно схватила её за подбородок. Эти скулы как у отца, хочется целовать, кусать, впитывать в себя, слиться обратно. Зачем она меня не любит, зачем она не нормальный ребенок.
- Ты считаешь, что завела себе котёнка? Что я всегда верно буду рядом? Я не буду рядом, я не котенок, мама! Я живая, живая! Посмотри на эти руки, они мои, эти ноги – мои, и лицо – моё! Всё – моё, я не исчезну, не исчезну, я живая, я всегда буду быть, я живая-живая-живая!
 Небо темнело, наливалось синевой, мы лежали на склоне холма. Завтра мы пойдём дальше, и будем всегда вместе. Она никогда не утонет, потому что она моя дочь. И это не оттого, что мне все моря по колено, просто я умею плавать, просто я спасу её, она нужна мне. Девочка посапывала во сне. Наверное, если она уйдёт, я перестану быть.
Я заснула. Трава волновалась как водоросли, ветер был похож на чернила, а в звезды можно было упасть, они отражали отражения в озере в наших ногах.
На следующее утро был туман, и я не сразу поняла, что её нет. Толи она ушла, и это туман, толи я перестала быть, толи это последняя мысль тонущего ребенка. Она станет русалкой, а я исчезну, потому что она меня больше никогда не увидит.