Косые дожди...

Косые дожди...



Как обожаю я осень позднюю...ненастную...
Мокрый асфальт покрытый желтыми листьями отражает в редких прорезях-
просветах ноги прохожих...
Наблюдать за "явлением" этим - ногами...так интересно, шествуя под
большим зонтом, укрывающим тебя от назойливых струй косого дождя и
делающим жителем отдельной планеты...
Как, скажем, хозяина автомобиля, укрывшегося в душистых недрах его
и от дождя, и от проблем...как ему (наивному) кажется...мнится...
Ну от чего укрыться можно под зонтом?
Лишь от взглядов прохожих, от которых в дни ясные укрываемся мы за
тенью красивых модных очков...
А в такие вот дни под зонтами, которые тоже модой и её веяниями не
обделены, и варьируются от длинных зонтов-тростей до зонтов-колоб-
ков, способных поместиться в кошельке среднего размера не обременен-
ного большим количеством "налички".
Мой зонт куплен, естественно в Париже, в один из последних-пред...
или предпредпоследних визитов...
Зонт красивый и я числю его "шербурским" - почему нет?
Иду, поплясываю чуть-чуть находу и мурлычу Леграна...под зонтом-то
таким...самое оно...
Поплясываю я, разумееется не "сапатеадо", что является неотъемлемой
чертой фламенко, зажигательного танца, на постижение которого стре-
мится всё мое существо - мои ноги в легких ботиночках и голова, при-
крытая английским беретом и...полосатым французским зонтом...
Я так увлечена изучением танца этого, что мне постоянно хочется де-
лать что-то, что заставит постигать его премудрости в любое время су-
ток и в любом месте...
Ах...порыв ветра выворачивает зонт мой "шербурский" наизнанку, как
обычный зонт наших бабушек, да и не бабушек...
Возносится всеми спицами своими вверх, оставляя меня стоять неприка-
янной на краю тротуара. С головой, прикрытой лишь английским бере-
том, который может промокнуть и потерять форму, потеряв вместе с ней
и всю свою респектабельность...
Вот тут и начинается, собственно "сапатеадо" - дробное постукивание
каблучками, отбивающими ритм.
Дверца стоящего в пробке авто...прекрасного...распрекрасного авто
приоткрывается и...меня...кажется приглашают разделить уют и тепло
салона...
Почему нет?
В пробке...в Центре города...что может случиться...даже в машине с
незнакомцем?
Я начисто забываю о салфетках смоченных эфиром, о душителях, притаив-
шихся на заднем сиденье...начисто...
Уютно устраиваю пятую точку на переднем сиденье, сдвигаю ноги, по
правилам этикета и чуть крутанувшись, заношу их в салон...
Лицо мужчины за рулем отрешенное...кажется, ему приятно стоять в
пробке...кажется даже, он мог бы стоять в ней несколько дней кряду
и не заметить сего обстоятельства...
Как он меня-то заметил?
Непонятно...
Я спешила на танцы...
Фламенко...
Сапатеадо - отбивание ритма каблучками...
Питос - прищелкивание пальцами...
Пальмас - ритмичные хлопки скрещенными ладонями...
Забита голова моя была и "bata de cola" - платьем для танца этого не-
вероятного, которое прикупила я в Барселоне...
Прикупила просто так...в надежде покрасоваться на каком-нибудь карна-
вале, но пригодившееся мне в ином измерении...
Платье покоилось в огромном легком пакете...
Платье...
Синее в горошек, украшенное белыми оборками и воланами...
Не забыта и изящная красная роза, которая разместится в моей причёс-
ке - гладкая головка со строгим пучком спускающимся на шею...
Лишь несколько прядей будут выбиваться и ласкать щеки...
Всё это роится в голове моей и я не совсем понимаю - зачем я здесь,
в салоне этой роскошной машины...
А...вспомнила...дождь...косые струи, которые могут испортить английс-
кий берет и пробиться в сумку с платьем для фламенко...
Тогда всё правильно и я на своем месте...
Утвердившись в этой мысли, я едва не потеряла сознание, когда хозяин
авто тихо прошептал - Шуня...
Не вопросительно, а утвердительно...
Но...так позволялось называть меня лишь одному человеку, одному...
Мальчику, с которым я сидела за школьной партой в первом классе...
Женя...
Мальчика звали Женя...
Детская привязанность...или влюбленность...
У меня лишь привязанность...но и нежность была...была...однозначно...
Не будь её, разве вспомнила бы я его мгновенно, лишь услышав легкий
шелест - звучание в салоне авто моего детского прозвища - Шуня.
Моего домашнего прозвища, которое не могло быть узнано кем-то со сто-
роны...спонтанно...
Я повернулась к нему всем корпусом и стала беззастенчиво разгляды-
вать - какой он стал...какой...
Я плохо помнила какой он...был...
Лобастый мальчишка, который приходил в наш дом и не диссонировал с
окружающей обстановкой...
Он в нее вписывался...был учтив...умел красиво есть...говорил милые
вещи...
Представляете...маленький мальчик, говорящий "милые вещи"...
Потом отъезд его родителей...я даже не помню - куда...
Наш отъезд...
Я бы и не вспомнила Женю, не окликни он меня, стоящую в растеряннос-
ти на кромке тротуара с вывернутым наизнанку "шербурским" зонтом...
Я сидела рядом с красивым мужчиной...высоколобым...
Вдыхала аромат дорогого парфюма и любовалась прекрасным костюмом...
неброским...настоящим...
Даже галстук его мне нравился...втон рубашке...изысканный...
Красивый рот...красивые зубы...ясные глаза (хочется написать - очи).
Разговор "потек" неспешный...почти ленивый...
Будто мы и не расставались, а всё так же соседствовали за партой и
проводили долгие часы в доме моих родителей...
Машина тронулась...встала...и тронулась вновь...
Впереди маячил долгий воскресный день, а на танцы я уже опоздала...
Чего же беспокоиться и торопиться куда-то теперь...или торопить собы-
тия...
Я смотрела на Женю...слушала его тихую, внятную речь и...я заметила -
новый, мужской тембр его голоса завораживает, обволакивает всё мое
существо...
Он говорил...говорил...
Я не запомнила весь его монолог...лишь отдельные фразы впечатались в
мое сознание...
Говорил он о своей жизни...как сложилась она в непростое наше время.
Слышу его - "Шуня...я побежал в стае...поплыл в общем потоке - оста-
новись и затопчут, или отнимут спасательный жилет"...
Мне представился тонущий Титаник, люди лезущие друг другу на голову,
стараясь найти опору в ледяной воде...
Потом говорил он о частной жизни своей...что-то...тоже полупрослу-
шанное, полупропущенное мной...
И вспоминается лишь то, что чуткое ухо не может пропустить ни в коем
случае...
Мое ухо было чутким на такое вот...
Женя...как Пабло делил женщин на две категории - богини и...половые
коврики. И...как великий мастер страстно стремился первых перевести
в категорию вторых...
Но чего-то ухо мое явно не уловило...
Женя говорил о любви к одной женщине...девушке...девочке...которую
пронес через всю жизнь...которую не забыл и, которая так и осталась
богиней его грез...
Машина остановилась у белого здания...внушительного...красивого...
Клиника. Детская клиника.
Женя потянул меня за руку и...мы вошли в светлый холл, а затем в па-
лату с множеством красивых, дорогих игрушек, телевизором на тонкой
ножке, ноутбуком и массой цветов и конфет.
На постели лежала девочка...
Шуня - позвал Женя... Доченька!
Девочка открыл глаза...она была похожа на отца...высоколобая и ясно-
глазая...
Девочка была больна и почти не реагировала на окружающий мир.
Ничто не затрагивало ее утомленного сознания.
Глаза Жени наполнились слезами...
Мне плакать не хотелось...
Мне хотелось действовать...
Я подошла к компьютеру и нашла нужную программу...
Зашла за маленькую ширму и переоделась в свое..."bata de cola" -
платье для фламенко...
Платье цвета сапфира, цвета космического, созерцательного, вовлека-
ющего в глубину других миров. Создающего ощущение бесконечности и
пространства - так пишут умные астрологи.
Включила музыку и...поплыла в танце...легко отбивая дробь, ритмично
похлопывая скрещенными ладонями и прищелкивая пальцами...
Я видела устремленные на меня глаза ребенка, которые становились всё
заинтересованнее...
Девочка села и...протянула мне кружевной веер - чёрный с золотом (не-
гро!), который извлекла из стоящей рядом корзины с игрушками...
Она всё понимает...она будет здорова...
Девочка уснула, а мы уехали...
Я видела сияющее лицо друга...была взволнована сама...
Мы поехали обедать...скорее ужинать...
Я пила легкое испанское вино...мне было хорошо...но говорить не хо-
телось...
Я молчала...я слушала...
Женя рассказывал об аварии, в которой погибла его жена и в которой
так пострадала дочь...
Мне казалось, он чувствует себя виноватым в том, что жив, что здо-
ров, что не был с ними в той машине...машине, управляемой неопытным
водителем - женой...
А дождь кончился...
Косой, длинный дождь, длинный, как этот день, который возможно будет
иметь продолжение...



РИНА ФЕЛИКС