О Ницше, одолжи мне плеть!

О НИЦШЕ, ОДОЛЖИ МНЕ ПЛЕТЬ!

"...нынче ты завизжишь – у меня!
Будешь плясать и ахать плетке моей вослед!
Я не забыл-таки плетку? – Нет!» Ницше

"Над лучшим созданием божьим
Изведал я силу презренья.
Я палкой ударил ее" А.Блок

*****

Я женщин обожаю с детства
И чуть ли не боготворю,
За их врождённое кокетство
Нисколько даже не корю.

Их слабость, данная природой,
Мне сердце нежностью томит,
Их добровольной несвободой
Бываю часто "пьян и сыт".

О эти глазки! Эти штучки,
Что впереди у них торчат!
О прочем умолчу я лучше, -
За ними - в рай, за ними - в ад!

Довольно долго у красавиц
Ходил я в преданных пажах,
То полон счастьем, то страдалец
С печалью в сердце и очах.

Но вот с годами я проведал,
Что слабость женская сильна,
И что немалые победы
Им обеспечила она.

Как только женщина зарвётся,
Позволит лишнее себе,
Овечкой тут же обернётся
И ну, давай пенять судьбе:

"Ах я, несчастное созданье,
Мужчины жалкая раба!
Да, заслужила наказанье,
Но я же женщина! Слаба!

Как можно быть неблагородным
И наши козни пресекать?!
Вам должно только год от года
Великодушно всё прощать".

Бывает, выдержка подводит,
И, если сил уж нет терпеть,
Из берегов выходят воды...
О Ницше, одолжи мне плеть!

Фото из интернета.

P.S.

"...и жестокая горесть ударила в сердце Зевса.
Схватил он Обиду за пышноблестящие кудри" Гомер. Илиада.

В получаемых мною письмах благородные мужчины, ну и, конечно, не менее благородные женщины, указУют мне, что бить женщин плетью, кулаками и прочими подручными средствами негоже, с чем я, будучи человеком воспитанным, неохотно соглашаюсь.
Но до чего же иногда хочется! До чего же трудно, порой, удержаться. Лишь моя стальная воля хранит меня от подобного непотребства.
Но, как свидетельствуют мои почтенные корреспонденты такая воля есть далеко не у всех. Иногда, как написал мне Виктор Гусак, «некоторые мужики с успехом применяют кулаки», что, конечно же, для меня не новость. «И, как ни странно, есть женщины, которым это нравится (бьет, значит любит!?)». Сие, разумеется, тоже мне известно.
Но в моём стихотворении речь идёт совсем не о тех мазо-извращенках, которым нравятся истязания. Совсем наоборот - о тех "весьма достойных" женщинах, которым это не по нраву, которые, однако, настолько злоупотребляют своим статусом женщины, настолько зарываются и нарываются, рассчитывая на мужское благородство, что "плети" вполне заслуживают. Сколько угодно таких милых стервочек с ангельскими личиками, хрупких и ранимых. Но наносят они ран гораздо больше, чем сами получают. Практически они их и не получают, ибо всегда у них наготове безотказно действующий арсенал: "Мерзавец! Как вы смеете подымать руку на слабую женщину?! Разве после этого вы мужчина?!". На всю вселенную эти очаровательные змейки вопят, продолжая одновременно жалить, о своей беззащитности и скорбной участи, хотя эта "беззащитность" и есть для них лучшая броня.
"Я Женщина,  А значит, я всесильна!  Всесильная я в слабости своей..." - поётся в одной популярной песне.
Лично я отношу себя к тем недостаточно решительным людям, которые никогда не оскорбят себя мерами физического воздействия на распоясавшихся негодниц. А мой текст - это лишь картинка-мечта, которой сбыться, увы, не суждено. Ах, мои идиотские принципы, которые приросли ко мне намертво! Сорвать бы их вместе с кожей и уж потом распотешиться плёточкой! Но с этой мечтой я и умру. Давайте, стервочки, стройте ваши козни, плетите интриги, доставайте всеми возможными способами! Есть и у меня достойное против вас оружие - Великое ПРЕЗРЕНИЕ. Я знаю также, что среди вашего недостойного сброда где-то мечется, пытаясь прорваться ко мне, та единственная моя женщина, которая как лучший приз за свои усилия заполучит всю мою нерастраченную нежнейшую нежность.
Могут подумать, читая моё стихо и этот текст, что я какой-нибудь обозлённый неудачами урод и женоненавистник.
Отнюдь. С женщинами я весьма удачлив. Возможно, даже излишне. Их вниманием и прочим совсем не обделён. Это не мешает мне, однако, видеть в них то, наличие чего они традиционно отрицают: их предосудительную склонность к спекуляциям и злоупотреблениям их женской слабостью, которая непостижимым образом оборачивается несокрушимой силой.
Не без причины, конечно, Шекспир называл их "Чертовки в мученическом венце".
И всё же, о, женщины!!! Я вас обожаю и жизни своей без вас не мыслю.