Святые

- А то, что она тебя «собакой» обозвала, так тут не на что обижаться. Может, вся эта земля, планета только для собак и предназначена. Чего ухмыляешься? Ну да: «злой, как собака», «собачий холод», «пес поганый», «голодный, как собака», «как собаки лаются». Стереотип. Шаблон. Тут и Есенина не надо. Сам рассуди.
Ни один человек, ни одно животное не встречает меня с такой искренней радостью и непосредственной приязнью, как моя собака. У нее всегда «то» настроение, она всегда ждет. А в глаза смотрит, как будто внутрь сердца заглядывает и пыль с него своим хвостом смахивает. Заметь, вилять хвостом при виде хозяина никто собаку специально не учит. И заставить нельзя.
Я, бывает, сорвусь на нее: уши прижмет, хвост спрячет и в свой угол уйдет. Молча. И смотрит оттуда так, что я себя сукой последней чувствую. Вот смотрит, смотрит, а улыбнусь – вскакивает, подбегает и руку лижет. Ну откуда она знает, что я улыбаюсь и что вообще означает улыбка? Да ты не скалься! Вот твоя-то пассия, небось, не каждый день с улыбкой тебя у порога встречает? И после ссоры не всегда молча к себе в комнату уходит? Нужно, чтоб последнее слово всегда за ней было, да? А улыбкой после этого ее не разжалобишь: ластиться не станет. Да и ты не станешь. И я. Гордость, блин. В гробу я видал эту нашу гордость.
Заболел пес. Надо лечить. Жена в миске лекарство разведет – не пьет, морду воротит. А в ладони, в пригоршни эту гадкую горечь наберет, и что ты думаешь. Слизывает! Все покорно вылизывает. Нехотя, конечно, но пьет. Потому что близкий дает. С руки. Ты у многих бы с ладони на этом свете пить стал? Вот-вот, очень быстро на том оказаться можно. Я, кроме мамы, может, никому бы и не доверился.
Помню, пришел ко мне один «человек» в гости со своей собакой. Провинилась она. Тем, что гавкнула на меня. Он, пьяный, подозвал ее. Она перед ним села, а он с размаху кулаком ей по морде. Она в угол коридора отлетела, потому что он грузчик, метр восемьдесят пять ростом, центнер с лишним весом. Я бы умер. А она отлетела, и назад к хозяину подошла с ушами и хвостом поджатыми. Села и в глаза его пьяные покорно смотрит. Он тут же снова ей по глазам со всего размаху. Опять отлетела. И опять вернулась. Я, сука. Боюсь и грузчика, и пса его, но на четвертый раз не выдержал. «Что ж ты делаешь?» – говорю ему со злостью. А собака мою агрессию к хозяину чувствует и начинает рычать на меня. Представь? Сволочь эту пьяную от меня защищал. Доберман. Собака опасная, а прощения и любви к хозяину на двух святых хватит и еще на меня останется. Я бы хотел, чтобы у меня хотя бы один такой друг был, как моя собака.
Вообще, и жить, и болеть, и сдохнуть я хотел бы как собака. Молча и достойно. А перед концом уйти незаметно. Просто потеряться. И все. Без слез, без могил, без отпеваний.
Это у нас с тобой «морды», а у собак – лицо. Так что на жену свою не обижайся. То, что она тебя «собакой» назвала, это, может, комплимент. А вообще-то она тебе льстит. До собаки тебе еще далеко. Как и мне. Потому что это мы, «человеки», придумали фразу «как собак нерезаных».
(05.2001)