ЭРНА

Есть на воле отель.
Там лафа рэкетирам и шмарам.
Там усатый швейцар,
словно царь вавилонский, суров.
Там цветёт иммортель -
и бессмертие дышит недаром
ароматом любви
в вакханалии буйных пиров.

В голубых зеркалах
отражаются райские кущи,
на зелёных столах
золотые резвятся лещи:
ставки больше, чем жизнь,
сливки мёда былинного гуще,
взятки слаще любви -
и рулетка страшнее пращи.

Там сидит атаман -
душегуб, живоглот, кровопивец,
тяжким взором разит
легкомысленных мух-цокотух.
Дорогую жену
отдаёт ему на ночь ревнивец -
и поёт на заре
атаманову славу петух.

У судьбы на краю
под зелёной звездой правоверной
продувные тузы
проливные хрусты ворошат.
В этом знойном раю
молодая красавица Эрна
в ореоле венца
разливает тузам «Айгешат».

По бухарским коврам
белокурая дочь Самарканда
тенью счастья скользит,
источая в бокалы нектар.
А хмельной атаман
буйну голову ставит на карту:
затевает роман
под электрорыданья гитар.

Заклинателя змей,
укротителя барсов свирепых
синий пламень очей
и нездешнее имя пьянит.
Но от лютой любви
в номерах легендарных вертепов
цепенеет душа
и отчаянье кровь леденит.

А гитары ревут,
и нектаром играют бокалы,
а девчонка скользит,
как слезинка по жалу ножа, -
и рычит атаман -
чья вина, что вина ему мало! -
и дрожат зеркала,
и струна обмирает дрожа.

В гробовой тишине
льётся красная песня прощанья,
по дремучим коврам
молодое струится вино.
Нет у песни конца -
и не жди от певца завещанья.
А нездешних имен
у кабацких красавиц полно.

Но убей меня гром -
по сей день не найду я покоя:
сквозь туман табака
синим пламенем тлеет тоска -
и чужая звезда
полыхает над вечной рекою,
как любовь, высока
и, как смерть, холодна и дика...