Случайный спутник жаркого дня...

Случайный спутник жаркого дня...



Лето было таким жарким...таким жарким...
Мысли мои постоянно уносились в Берлин...в то...далекое жаркое лето
из романа изумительной Кьюсак...
Страшные страницы...и...выросшая из ничего...надежда...
Я была в смятении...
Нужно было как-то разломить настроение свое, выбить из себя это впе-
чатление...не дающее покоя...отдыха...
Я и устала от впечатления этого и не могла им насытиться...
Тяжелая ночь над романом...короткий...тревожный сон...и...
Я вдруг подхватила свое надломленное "я" и вышла из дома...
Мне хотелось жить...просто жить в этом жарком...пьянящем...безопас-
ном лете...
По теневой стороне улицы я дошла до трамвайной остановки и дождалась
"барабанных палочек" - так окрестили одиннадцатый бочоночек при игре
в лото, и так звала я пузатенький трамвай, который ходил от моего до-
ма до...
Да...я ехала на ВДНХ и, полагаю, аббревиатуру эту расшифровывать не
стоит - нет на земле русской человека, не могущего ее расшифровать...
Конечно...это ужа не та Выставка достижений...иная...но...на мой
взгляд ничуть не хуже прежней...
Демократичность настоящего момента не могла не завораживать - рядом
с умопомрачительными фонтанами носились велосипедисты, поражая слож-
ными...опасными трюками...скейтбордисты резвились...а на траве...зе-
леной, ухоженной как в Гайд-парке отдыхали группки людей...
Что-то жевали, благо палаточек с едой и питьем было великое множест-
во.
Дети бегали со своими игрушками и новыми приобретениями - надувными
шариками самых разных размеров и форм.
Часто...очень часто казалось, что такой вот гигант-шар может унести
малыша в поднебесье...легко...
Но...всё обходилось...малыш благополучно оставался попирать грешную
землю, а шарик...в форме сердца, или дракона устраивался, привязан-
ный к сумке мамы...или улетал...один...
Плач ребенка не оставлял родителей равнодушными, и дитяте возмещали
утрату...так или иначе...
Я любовалась происходящим...
Напитывалась им, как свежей кровью...
Я дышала...впитывала солнечные лучи всей кожей и не могла насытить-
ся...
Обводя ленивым взглядом лужайку, на которой устроилась, я вдруг по-
чувствовала...некое беспокойство...чужой взглад...чужое дыхание, ко-
торое не могло коснуться меня, сидящую поодаль ото всех, но...тем не
менее...коснувшееся...
Мужчина...мужчина рассматривал меня застенчиво, но с каким-то неуло-
вимым, затаенным интересом...
Я уставилась на него, надеясь, что он смутится...отвернется и я про-
должу наслаждаться жизнью в гордом одиночестве...
Но нет...не тут-то было...
Уединение мое было нарушено...
Мужчина подошел и...был он так неловко робок, что сил моих недостало
сказать - уйдите...мне не до вас, или еще что-то...
Я почувствовала...вдруг...что мне есть...есть до него дело...
Хотелось поговорить с посторонним человеком, о котором можно будет
забыть через несколько мгновений после расставания...
Человек предполагает...
Разговор с мужчиной...заворожил...
Я вспомнила такое вот приключение в Египте, когда некто, попросивший
сфотографировать его на фоне пирамид...застенчивый до невозможности
мужчина...так понравился, что память о нем до сих пор хранит мое
странное сердце...
Этот человек, напоминал "египтянина"...да...своей робостью...несовре-
менной застенчивостью...и...и мне захотелось поощрить его...настро-
ить на легкий разговор...как-то помочь...
Возможно, ему и не нужна была моя помощь...но мне хотелось...для се-
бя...
Разговорились...весело смеялись над какими-то пустяками...вспоминали
поездки сюда в детстве...с родителями...сосиски, которые продавали
тогда...не чета нынешним...в настоящей кожице...черевах...вкусноти-
ща...
Да. Были общие, теплые воспоминания. И разговор длился и длился.
А потом...потом мы почувствовали, что говорить о тех сосисках безна-
казанно нельзя...невозможно...
Мы поднялись с травы и пошли в ближайшее кафе...хотелось перекусить.
Не знаю почему...не знаю...но мне вдруг так захотелось плова...
Аромат этого кушанья разносился по территории Выставки...манил...
Представлялся оранжевый рис...баранина...овощи...ммм...
Мы не сговариваясь выдвинулись в сторону навеса с дивным угощением...
Маленький эпизод заставил чуть взгрустнуть...чуть...всего лишь...
Молодой человек, умастивший на легкой бумажной тарелке непозволитель-
ное количество бутербродов с красной икрой...споткнулся и...
Вскрикнули все...все, кто видел это...
Кто-то попытался поднять...сдуть пыль с кусочков, естественно упав-
ших...маслом вниз...
Покрасневший юноша замахал руками...успокоил толпу и...без очереди,
которая расступилась перед ним, наполнил роскошеством еще одну, уже
стеклянную тарелку, заботливо предложенную продавцом...
Мы успокоились...успокоились все...
Невесело было бы вкушать плов, зная что кто-то остался без еды и (во-
зможно) денег в кошельке...
А плов был хорош...рассыпчат - рисинка к рисинке, с нежным мясом, с
которым не нужно было сражаться, а лишь наслаждаться фактом - вот
оно...такое нежное и невероятно вкусное...
Ел мой визави необыкновенно красиво...умело...ловко...
Я любовалась им...улыбкой...гибкими пальцами, ресницами, которые так
мило вскидывал он...
А еще...еще я смотрела на его поседевшие виски...
Странно...при его молодости...
В голове моей уже слагались всевозможные эпизоды жизни незнакомца,
ставшего случайным спутником жаркого дня...
Мы вышли...в город...
Городом я называю территорию Выставки...
Это настоящий...волшебный город, который знала я прекрасно и, кото-
рый так хотела показать незнакомцу...
Было впечатление, что я аборигенка и хочу похвастаться красотами сво-
ей земли, освободившему её из осады воину...
Почему такая немыслимая фантазия влетела в мою голову...почему?
Я не знала, но увлекла мужчину за собой в лабиринт улиц, переходов,
аллей города...
Нас поджидали чудеса на каждом шагу...
Лошади, гарцующие по зеленому полю...красивое, старозаветное здание
"Золотого колоса" и вдруг...громада...душная...пестрая..."китайский
город"...
Здание, где можно пропасть...заблудиться, блуждая меж ярких рядов с
диковинными товарами...
И они...они тоже напоминали детство...
Что-то яркое на тонких резиночках, что покупалось мамой и ломалось
не дойдя до дома...
Я помнила...помнила эти вещички...
Сейчас они  были иными, но напоминали то далекое...давно ушедшее вре-
мя...
Я видела пушистые кофточки...понимала, что хороши они  до первой
стирки...но...чуть не соблазнилась - купить белоснежное или розовое
чудо, так напоминающее покупку мамы...в далекие времена...
Было душно...ах...как душно было в огромном павильоне...
Странно было взирать на незамечающих сего обстоятельство продавцов-
китайцев...маленьких...красивых...загадочных...улыбчивых людей...
На улице...мы отдышались и побрели по аллее, любуясь виднеющейся вда-
ли громадой Останскинской башни...
Я снова вспомнила Берлин...его башню и...
Мой спутник вдруг...совершенно неожиданно сказал именно об этом...о
сходстве...а потом...потом он говорил о сходстве ином...
Читал стихи Бродского, сравнивающего старинный буфет с Нотр-Дам де
Пари...
Я знала и любила эти стихи...я любила их в сладчайшем исполнении под
музыкальное оформление друга моего старинного...чистого...большого и
доброго человека...который мог голосом своим заворожить, как сирена
сладкозвучная...
Лучше дозировать сие роскошество...слушать изредка, а если "нарко-
тик" уже вошел в кровь...то хоть немного ограничивать прием...если
получится...
А иначе...иначе...ищите в Волге...
Солнце меняло положение на небосводе...
День из немыслимо-жаркого становился приятно-теплым...а стало быть...
дело шло к вечеру...
Золотому, московскому...еще солнечному вечеру...
Мы продвигались к выходу...
Еще и еще фотографировались у фонтанов...
Врубившийся в воду малыш обдал меня прохладной водой, намочив блузку
и...выставив напоказ маленькую грудь не стесненную ничем...
- Не закрывайте...не надо...это так красиво...
Услышала я слова спутника...успокоилась...
Понимала, всё высохнет через несколько коротких мгновений, а впечат-
ление...впечатление...импрессион...останется...
Останется в памяти мужчины, как завершающий мазок...штришок на чудес-
ной палитре дня...
У входа...в маленьком бутике выставлены были...камни...минералы, ко-
торые сводили меня с ума...которые я знала и любила...
Мы вошли...
Спутник мой что-то понял и...
Он безошибочно выбрал "мой " камень...
Раух-топаз в простой серебряной оправе...
Камень искрился в последних солнечных лучах...отливал медом...
В недрах его было несколько пузырьков...
Это рыбы...рыбы дашали в глубине камня таинственного...
Так решила я...
Как и тогда...с Египтянином...мы не назначили встречи...не обменя-
лись номерами телефонов...
Но...оба понимали - этот день останется в нашей памяти надолго...
очень надолго...
Единственный...
Я вошла в трамвай...с пустой площадки его махала мужчине, который
стоял на рельсах...будто он, а не я был аборигеном волшебного города
и провожал меня в дали неизвестные...к новым свершениям...
Мой таинственный друг...незнакомец...случайный спутник жаркого дня...
Я буду...буду помнить тебя...как помню стихи Бродского...прозу Димф-
ны...музыку ветра-Ветрова...
Буду помнить...пока в таинственном камне будут "дышать" неведомые ры-
бы...
И помнила...а когда через год...в Берлине блистало очередное фото-би-
еннале не удивилась, увидев работы незнакомца...
Работы, на которых изображен был сказочный город в жарком мареве...
И снова пережила я день этот...странный...
Последнее фото экспозиции - женщина у фонтана...спиной к солнцу...
Лица почти не видно...лишь угадывается оно в тени таинственной...
И маленькие соски...да...действительно...красиво просвечивают сквозь
намокшую ткань легкой блузы...не наводя на мысли грешные...а поражая
восприятие немыслимой чистотой...невинностью и непосредственностью...
Единый миг лета...ушедшего...памятного...жаркого...
Единый...верный взгляд мужчины-мастера...так увидевшего и так...уга-
давшего всё...



РИНА ФЕЛИКС