Танец

Чёрная скрипка в летящих руках
Алые сети свивает.
Миг – и ножа окровавленный взмах.
Нож – как улыбка кривая.

Огненным танцем мы через костёр
Перелетаем, как ветер.
Нож полыхает, смертельно  остёр
В жарком танцующем свете.

Нож стал улыбкой, улыбка – ножом.
В чреве полуночной чащи
Бешеной пляской костёр окружён,
Пляской детей одичавших.

Дети ножей, что несутся в ночи,
Дети проклятья ночного.
Россыпь парящих теней от свечи,
Гаснущей снова и снова.

Тени и пламя – единый порыв,
Дикая дрожь исступленья.
Дети дороги и дети игры
Пляшут на огненной сцене.

Дети далёких языческих стран,
Дионисийских мистерий.
Плещет, как занавес, алый туман,
Стонут деревья в партере.

Дети, разбившие огненный круг,
Дети вины и ошибок.
Танец изрезанных шрамами рук,
Танец ножей и улыбок.

Танец – огонь – исступленье - и в путь,
Вдаль, в бездорожную слякоть.
Если бы хоть ненадолго заснуть,
Или хотя бы – заплакать…

Если бы только… Но нет, это бред,
Морок предутренней дрожи.
Тот, кто проклятым родился на свет
Плакать слезами не может.

Может быть, алая кровь побежит -
Только зачем это надо?
Дети, избравшие вечную жизнь,
Отпрыски адского сада.

Дети, создавшие собственный ад,
Дети отравленной крови.
Нам никогда не вернуться назад,
В мир белизны и покоя.

Мы ни о чём не жалеем – почти –
Пленники тёмного рая.
Мы бесконечно танцуем в ночи,
Мы бесконечно играем.

Танец. Игра. И улыбки ножа
В алом изменчивом свете.
Это в безудержной пляске кружат
Дикие чёртовы дети.