***

                ***

Из  забывших меня не составить город
Да и сам не похвастаюсь памятью твердой
Забываю отмеченных прошлым  годом,
Ворошу бестрепетно списки мертвых

Ну а тот, на кого я равнялся прежде,
Дотянуться старался, срывая  жилы,
Он уже  все  перестройки пережил,
И  живет,  собирая  обрывки жизни.

Говорить с ним– месить  надоевшую глину.
Слушать молча – становится вовсе тошно…
Лучше первую половину
Жизни вспомнить, пока это можно.

***
Ветер детства проносится между звезд.
Ветер рассвета c запахом молока
Ушедший в сумерки последних лет.
Там сказки, которым я верил больше
Чем тому, до чего мог дотянуться.
Там пыль от моих босых ног и яблоки
Давно вырубленного сада.


                ***
Квартиру закрыла железная дверь,
Но нет почему то надежности дней.
И лишь по иному, как  «пушки» курок,
Щелкает пружиной, закрывшись,  замок.
Во всем  сомневаешься, как всегда,
Будет ли  ЗАВТРА, а может нет?
И  в постель ложась закрываешь глаза,
Сохраняя дня прошедшего свет.

Темнота придет чуть-чуть, погодя,
Когда  к концу приблизится день,
И от чугунной руки вождя
Упадет на торговый киоск тень.

Рука указывает на путь,
Какому радовались с утра,
А черная тень – ее не свернуть! –
Упрямо показывает на ВЧЕРА.


             КОНЧИЛОСЬ ДЕТСТВО
               
Кончилось детство. Его уже нет.
Город   окошек глазницами слеп.
Черные птицы в пустых небесах.
Где-то под ложечкой спрятался страх.

Черные капли летящие вниз.
Дымные вихри и режущий визг.

В пыльную траву лицом, не дыша.
Божья коровка  ползет неспеша.

Пчелкой металла пронзает стопу.
Камень в воронке разбитый в труху.

Смолкла сирена.  Зенитки молчат
Очередь длинная в военкомат.
Кончилось детство, но строг военком
– Время , когда подойдет  – позовем.

                ***
Март в городском  дворе. Восторга – ноль
Темнеют  комья, что окрепли в стужу
Что было скрыто снежной пеленой.
Пейзаж не украшая, прёт наружу.
Лёд дворники скребут в пяток лопат,
Не понижая голос обсуждая что-то.
Асфальт очищен, но он уж так  щербат,
Что по нему  ходить опасно чёрту.

Полно собак  беспривязных. Они
Прокантовались зиму,  сучье племя.
Нахально хороводятся все дни.
С десяток вижу их в любое время.

Я братьев меньших, может быть, люблю.
Обидеть их кому ни будь  не дам я.
Но что сказать зверюге-кобелю
Приревновавшего меня к хвостатой даме?

Весне грядущей я, конечно, рад.
И солнце сквозь стекло в квартире жарит.
Но зиму ночью вспоминает март,
Термометра спирт отжимая в шарик.






                ПРОВИНЦИЯ
Провинция. Время  имело свой вкус
Не здесь. В пятилетках несытых
Мука решетом просеивалась, не ситом,
И был  восхитителен драников хруст.
Провинция. Мой покой не нарушил
Тридцать седьмой, здесь  не понятый год.
Не волновали залитые тушью
В школьных учебниках  лица «врагов».
Их по Москве, в глухомани ночи,
Машины везли на допросы спецрейсом.
Здесь тишина.  Иногда прокричит
Паровоз маневровый, пыхтя по рельсам.
Провинция. Тихо. Совсем ни при чем
Столичные страсти и смена погоды.
Здесь глухо и медленно время течет,
И номером лишь отличаются годы



                РЕКА
Над серыми тяжелыми домами
Разлегся вольно утренний покой.
Опять меня встречаешь ты дымами
Задолго до рассвета город мой.
Блестит зеркально  хмурый лик  Азовья,
Не тронутый низовкой поутру.
И смог обвил унылой лентой вдовьей
Протянутые к небу  шеи  труб.
Полоска света мутного востока
Рисует дня расплывчатую тень.
Рыбак у заводского водостока
Раскинул снасть, надеясь, что за день
Десяток рыбин, от фенола сонных,
Заплещутся на дне его садка…
Завернутое в радужную пленку
Уносит время под мосты река.



                ПРИЗРАКИ
Я  не в замке английском– в пятиэтажке.
Две коморки жилых, кухня и туалет.
Привидениям здесь показалось бы тяжко.
Потому, я уверен, что здесь их и нет.
Три шага в ширину, два в длину, да и только.
Шкаф, кровать, на столе весь набор для письма.
Пригласить бы пожить сюда лорда потомка –
За полгода иль меньше сойдет он с ума.
Ну а я в закоулках дворца, в анфиладах
Заблудился бы точно, горланил: «Ау!».
Был бы призраку рад, на бесплотность не глядя,
Лишь бы комнату мне указал, где живу.



                ПУТЬ
Нас держали когда-то толпою за крепким забором
И в "прекрасное завтра" толкали. Мы шли коридором
Золотое и красное нам в отдалении сияло.
Нас манило оно и невиданное обещало.
А теперь мы толпой, что томилась за крепким забором,
Беспрепятственно топает новым уже коридором.
Коридором широким – даны нам простор и свобода.
Только стены глухи и немало нам топать от входа
До "прекрасного завтра", мерцающего еле-еле,
 До которого шустрые, правда, допрыгнуть успели.
 И теперь нам советуют, как с направленья не сбиться.
И похожи на прежние этих советчиков лица...
Мы идем, торопясь, подминая того,   кто слабеет.
Тот, наверно, дойдет, кто покрепче и выжить сумеет.

               
                ПЕЙЗАЖ               
      
Нас  шокирует смесь из полос и пятен.
Мы стремимся к тому, чей язык понятен.
Нам  доступен фото красочный  глянец.
 На экране драка похожа на танец.
То что мир готов разорваться на части
Мы не знаем – и в этом наивное счастье.
И над пропастью, над обрывом, по краю
Мы идем  потому, что об этом не знаем.

И сумятица красок пугает нас более,
Чем возможная встреча с реальною болью.
А мазки облаков на поверхности кобальта
Обещают ненастье нам, будь оно проклято.

То, что  зелень  разбита оранжевой  краской,
Не волнует нас, пусть она будет хоть красной.
Все детали размыты. Разорваны связи.
И туманит предчувствие нового разум.