Трусы в горошек

         Поздним  вечером августа возвращался Владимир Ильич Ленин домой в Кремль от своей любовницы Инессы Арманд. Обычно он оставался у неё до утра, но здесь - поссорились. Да, с влюблёнными это бывает. К дому подошёл, сунул руку в карман пиджака, едрёна-батона, ключи потерял – дырка в кармане!

- Вот сколько раз Надюшке говорил, зашей дырку в кармане! – заворчал про себя Ленин.
И надо сказать, серчал он небезосновательно. Не шибко прилежна была Крупская в домашних делах. Ни суп не умела сварить, ни бельё постирать, ни полы помыть. Поэтому всю себя  отдавала партийной работе.

   Ну вот, стоит Ленин перед крыльцом, думает, как теперь домой попасть? Надя в ночную смену ушла – с чекистами беспризорников по подвалам отлавливать. Дверь открыть некому.
   
 Но Ленин всегда находчивым был, не терялся в трудных ситуациях. Вот и здесь, голову поднял, видит, его окно на третьем этаже открыто и рядом водосточная труба проходит. Обхватил Ленин эту трубу руками-ногами и сноровисто так, ловко, стал кверху взбираться, будто всю жизнь по водосточным трубам лазил. Добрался до своего окна и вдруг голоса оттуда слышит.  Что за ерунда, думает, кто в его спальне разговаривает? На руках повыше подтянулся, заглянул за подоконник и видит в свете фонаря, а там Наденька с Троцким под одеялом лежат в одних ночных рубахах! Троцкий её своей козлиной бородкой подмышками щекочет, а она, как гимназистка румяная, смеётся-заливается! Даже очки сняла.
 
  Вскипело горячее ленинское сердце от такого коварства и предательства со стороны жены и товарища по партии! До него, бывало, доходили слухи на счёт Бухарина, Каменева и некоторых других, но он считал это происками врагов, которые пытались внести раскол в ряды коммунистов. А тут он всё своими глазами увидел! И такая волна горя и отчаяния поднялась в душе Ленина, что в один миг потеряли для него смысл и пролетарская революция, и сама  его личная человеческая жизнь!
Эх, - думает, - поднимусь на самую крышу, а потом брошусь вниз на мостовую и разобьюсь насмерть! Пусть потом Надя к моим памятникам цветы носит да горькие слёзы проливает, что меня, вождя мирового пролетариата, на какого-то проходимца променяла.

  Стал выше карабкаться, а руки дрожат,  голову кружит, перед глазами пелена тёмная. Нет сил никаких! Скребёт ногтями по железу, а вверх не поднимается.
 
    В это время часовой у Кремля по малой нужде в угол отошёл, ширинку расстегнул, -  слышит, кто-то наверху пыхтит и скребётся. Голову задрал, господи, мужик на трубе сидит! Винтовку схватил грозно: -Эй, ты кто?!.. А ну-ка слазь немедля!.. Я кому сказал?!.. Слазь, а то стрелять буду!
   
А Ленин трубу обнял крепко, в угол отвернулся и висит молчком, как несчастный Винни Пух на дереве. Тут солдат стал в воздух из винтовки палить.

  Троцкий крики и стрельбу на улице услышал, в окно выглянул, видит, мужик в водосточную трубу вцепился. Спиной отвернулся, голову в плечи втянул. И близко висит, а рукой Троцкому не дотянуться. Тогда взял он с табуретки свои штаны, а в них  широкий кожаный ремень и бляха медная с якорем – подарок моряков-балтийцев. Брючины  сжал, а бляхой давай мужика по голове лупить. Ленин – то стал рукой прикрываться, даже штаны перехватил и  сорвался. Полетел вниз вместе со штанами. И точнёхонько так на  часового свалился.
Не побился нисколько, а солдат тот крепко затылком о мостовую приложился. Даже сознание потерял. А Ленин на ноги поднялся, коленки отряхнул и стал солдата по щекам хлопать, в чувство приводить. Бедняга очухался, а тут и караульные из здания выбежали.

- Что случилось?! Кто стрелял?!

- Там, там мужик на трубе сидел! –  стал тыкать солдат пальцем вверх.

- Так  моя же квартира рядом! – вскрикнул Ленин. – И враг мог ко мне забраться!

Тут бросились все к подъезду и по ступеням наверх. Ленин бежит со всеми и думает злорадно: - Ну, сейчас мы этого шельму Троцкого с поличным и застукаем!

Ворвались всей гурьбой в ленинскую квартиру. И видят: Крупская в тёмном платье, в очках с толстыми стёклами за столом сидит, пишет, а Троцкий по комнате расхаживает и диктует: - … только мировая революция сможет спасти угнетённый пролетариат от ига буржуазного капитала.

   Правую руку за борт военного френча засунул, хромовыми сапогами поскрипывает, а сам без штанов, в одних семейных трусах. Синих, в белый горошек.

А Ленин опешил от такой неожиданности  и спрашивает: - А что это вы делаете в моей квартире?

- Статью для газеты «Правда» пишем, Владимир Ильич. - Невозмутимо повернулся к нему Троцкий. – Нужно срочно материал в редакцию сдавать.

А Ленин ехидно так: - Что ж это вы, батенька, Лев Давыдович, статью пишете, а сами в одних трусах тут расхаживаете?

- Потому, Владимир Ильич, что агент империализма пытался проникнуть в вашу партийную квартиру через окно, но я своими героическими штанами отбил его контрреволюционные поползновения. – И к Крупской обернулся: - Надежда Константиновна, продолжим… И тогда суровой рукой рабочих и крестьян мы задушим эту гидру насилия и порабощения.

- Ну, пишите, пишите.… И про диктатуру пролетариата не забудьте, - устало заметил Ленин. – Пойду и я к себе, немного поработаю.

Пришёл в свой кабинет, лёг на любимый кожаный диванчик и заснул крепким большевистским сном.

 
    На ночную Москву наползла тучка и тёплый летний дождь забарабанил по пыльным крышам. А Ленину снится сон, будто они с Инессой Арманд с весёлым смехом бегут, взявшись за руки, по песчаному залитому солнцем пляжу неаполитанского залива. Они молоды и счастливы! А на них с тоской  и завистью смотрит из-под засаленной войлочной шляпы гноящимися глазами жалкий немощный старик на костылях. В военном френче и в семейных трусах.
Синих, в белый горошек.