Ты питался

Ты питался моими страданьями:
Свежий, сочный их вид тебя радовал.
Когда я разрывалась стенаньями,
На коленях салфетку раскладывал.

Ты любил кушать злобу с бессилием
Под загробную тихую музыку:
Были, сварены в чистом насилии,
Для тебя они лучшей закускою.

Ожидание ложкой наматывал,
Ревность с болью на вилку нанизывал.
Без остатка ты блюдо проглатывал,
А затем и тарелку облизывал.

Но вот блюдо несли раскалённое,
Колпаком всё закрыто серебряным.
Предвкушал ты, что это – коронное,
Что готовилось сложно и медленно.

Ароматное, жаром пылающее,
По размеру, о изверг, немалое,
От обилия сока сверкающее,
Пред собой видишь сердце ты алое;

Всё слезами обильно политое
И посыпано чёрною мукою,
Молоточком для мяса побитое
И приправлено горькой разлукою.

И впивая приборы отчаянно,
Разрываешь его на кусочки ты.
Так увлёкся, что даже нечаянно
Едва не заглотил и тарелку ты.

И, откинувши тело огромнейшее,
Произвёл ты отрыжку сильнейшую.
На лице жирном, красном, довольнейшем
Расплывалась улыбка светлейшая.

И тут, кликнув мальчонку, что рядом был,
Ты сказал:«Мне бы счёт, побыстрей давай!»
Деньгам счёт ты давно уж вести забыл
И легко миллионы растрачивал.

Но вот мальчик обратно к тебе бежит,
Говорит он с улыбкой прелестною:
«Вы наш лучший гость, шефа фаворит,
У нас кушаете безвозмездно Вы».