Лысый. в древнейшей, главной книге торе, творцом н

             ЛЫСЫЙ.
         
В древнейшей,  главной  книге - Торе,
Творцом  написанной  для  всех,
находим  мы  и  в  радости,  и  в горе
живительную силу  для  утех.

В  ней  много мудрого о Вечном
и о твоих  земных  долгах
перед  детьми  и  матерью,
пред  теми,  кто  на  паперти;
что познаёшься, Гневный мой,
ты  в  славе  и  деньгах.

Одним, те  назиданья,
               внушают  страх.
Другие – расхохочутся 
         до  коликов  в  боках.
Но,  согласитесь,  деньги,  деньги,
                слава –
- ведь, это над рекою жизни  переправа…
Ах,  умоляю   вас! Какая,  там,  отрава!

Отрава – это вспышки гнева блик.
О,  вспомните,  как  искажён
во  гневе  ваш  прекрасный  лик.
Вы,не сдержав потока брани(да, да),
вдруг  переходите на  дикий  крик…
Ах, как  противны же  себе  потом
                мы  сами.
Но редко кто  из  нас начнёт за это
          терзать  свои  бока  ногами.

Вот  баловень  Судьбы.
Он  поднят  ею  до  Олимпа.
Над  головою  у  него,
ну,  что–то,  вроде,  нимба…
И  верит  дядя,  что  это от   него 
               исходит  божий  свет.
Разочарую: просто на  макушке  Вашей
давно уж никакой растительности  нет.

Он  смотрится  в  кривые  зеркала.
В  душе его расхлыстанной не бьют
                колокола…
Воздастся  всем и справедливо в нужный час.
Спасибо, древние! Мы чтим и помним вас.
Не  изменился  человек, увы,
за  много тысяч  лет…
На том и держится, быть может,
белый  свет.

Какой  же  нищий  не  мнит  себя
                султаном.
Какой  же  бомж  не  хочет  зваться
                паном...
Профессии  древнейшей  жрица
порхает  замерзающею  птицей,
в надежде стать женою олигарха,
или супругою японского монарха…
Чем  чёрт  не  шутит?!
За деньги  он  людьми, как  хочет,
так  и  крутит.

Но,  всё  же,  больше  всех
достал  меня… тот,  Лысый!
Напомнил,  чем–то он, мне большую крысу.
Она  противна,  Боже,  всем!
Но  ничего  поделать  невозможно
и  даже  осторожно.
Отсюда  вывод:
«Титаник» наш спокойно доплывёт до пОрта
в том случае, коль Крыса не покинет  бОрта.
Придумано сиё не  нами,
а  Жизнью и мудрыми её брегами.