Звезды сумасшедшие

* * *
музыка стонала утихая
упиваясь рыжими стихами
в непонятном поле телепатии
улыбавшейся симпатии
без платья
кувыркались в темноте ночи
звезды сумасшедшие ничьи
взбудораживши навеки
ощущенья к нежным векам
что насмешливо радировали
мы интимно деградировали
думалось
напраслина
сойдусь
сольюсь
сопьюсь
никогда
ничем
не приукрасить
утоленье скотской страсти
может явится спасение
бурной ноченькой осеннею
унесемся на тарелке
в мир зеленых
наших предков

* * *
обрывочки холста
распятия Христа
оставив чудом
от реликвии
искоренители религии
совки подвержены порокам
всяк измывались над  пророком
его прекрасные идеи
извращали прохиндеи
мир очень важного лишен
как только Сахаров ушел
не завершивши свой удел
оставив столько нужных дел
наш  Белый Лебедь улетел

* * *
1941 ...
есть квартира
но в душе бездомной
теплится  и светится  бездонно
детство
где положен на алтарь
излучающий янтарь
чье свеченье
так священно
в остывающей уже
улетающей душе
утренний приятный холодок
приграничный городок
Волочиск
Юня вставши спозаранку
катит Фимочку на санках
по снежку
ей подруги вечером сказали
о пирожных вкусных на вокзале
а потом немножечко попозже
можно на экспресс из Польши
поглазеть
помню дедовские санки
как разряжены шляхтянки
только мама лучше всех
падал крупный непорочный снег

* * *
гляжу
во власти ипохондры
сегодня взгляд
моей Джоконды
обеспокоен  ощущеньем
гроза витает
в помещенье
и как бывает
у любой четы
запущены
нелучшие черты
не терпится узнать
но ожидаю
и этим
еще больше досаждаю
вдыхаю из окна
июльский аромат
конечно не удастся
подремать
пытаюсь
вежды закрываю
и наконец ее разогреваю
напоминает
с кем и сколько пил
а я о том
что накопил
в совместной жизни
горемычной
надеясь на спокойствие
уют обычный
обидные нападки
отраженья
значительней воображенья
и сердце вырывается
стучится
сейчас
непоправимое случится
а мысли
недовольные собой
вокруг метались
вразнобой
но руки
губы помешали им
невнятное дурак
дошло
опять шалим

* * *
где я только
не работал
бесполезно годы ботал
раб случайностей
мгновений
и страдалец откровений
все идеи
мне до фени
был веселый озорной
девы бегали за  мной
был далек от идеала
но чего-то увидали
в состоянье наважденья
трепеща от наслажденья
зря смеялся и трепался
в сети женщины попался
время шло порой брыкался
никогда не зарекался
перед притязателем
мудрым слыть писателем
в наложении событий
от посылок до открытий
что с годами хоть плодятся
никому не пригодятся

* * *
когда теплынь совсем сварила
 пустая лень везде парила
спасаясь от жары
холодным пивом
борщом зеленым из крапивы
с крутым яйцом и со сметаной
окутанный космичной тайной
вопросов не имеющих ответов
дивлюсь пророкам
конца света
и не согласен
пропадая  пропадом
быть клоном или  роботом
во всяком стаде
и овцой тем более
бежит душа
от обреченной  боли
и примитивной  нашей воли
законов симметрии не нарушив
идею у богов подслушав
свободная  всецело
того глядишь покинет тело
не могут даже звезды
помешать полетам фантазии
провинциального поэта
парить над рынком
и аллеей тополиной
где Вера шествует
с Полиной

* * *
на скамейке
в темноте у дома
наплывала нежная истома
из открытого окошка
на рояле
ярко необычное роняли
философски полные морали
мысли не родившись умирали
облысел
седеет борода
в памяти мелькают страны
города
горы
море
и песчанные равнины
бедуины и раввины
накануне эрев га шабат
в пятницу молиться
свечи зажигать
грех работать и плоды сшибать
сказка Исраэль шалом
где все учтиво
спутница моя
из Ямбола ко мне утива
ослик цокает копытом спозаранку
на тележке БОЛгар и цыганка
звонко предлагают ядки
ароматные
горячие и сладки
из открытого окошка
и рояля
солнечные зайчики
роняли

* * *
весна купается в овраге
деревья утонули в браге
мечты витают по Парижу
и больше всех тебя навижу
в моей Лапшихе
зимние сады
в цветах
задумчиво седых
собаки крупные следы
и птичьи тонкие люблю
пар изо рта и смех ловлю
лав ю
таков Париж мой
и ЛонДОН
тащу тебя в остывший дом
сопротивляешься
при том ты
догадалась что к чему
напоминаешь лишь ему
позволено тобой владеть
но я прошу
на миг взлететь
и кажется мне вроде
что не совсем ты против
так опуская жалюзи
сигналят веки
живузи
не замечаю
что шепчу меж тем
ЖЭТЭМ

* * *
время
градусы
табло
слышу
что раскрыл ебло
на Покровке минус ноль
но зато по Цельсию
Фаренгейт же в ящике
возглавлял процессию
с носом длинным
хитрый жид
как молоденький лежит
вот награды понесли
дали б выпить
и хрен с ним
что конец отрезан
вякнул
худенький алкаш
в шапочке  облезлой
утром шлепал на гитаре
собирал в помойках тару
подмигнул соседке Нинке
может сделают поминки
для других пусть  иудей
не чурался  он  людей

* * *
промчалась шумно
электричка
и успокоилась синичка
опять таинственно
свистит 
и витя
витя посвети
под малой долькой
апельсина
ее фантазия  бессильна
на обладанье
лунным светом
природа наложила вето
мгновенны  век
и  в песне птица
но хочется
не торопиться к  друзьям
ушедшим в сорок лет
перемещая свой скелет
все ж повседневно угасаю
куда не следует сигаю
стремясь оригинально жить
вокруг иллюзии
их не решить
как плохо расположены
и  грозны
во всем мешающие звезды
боюсь последней осени
в незнании
что спросит

* * *
за шесть десятков
трудных лет
как фимастофель и поэт
свидетель
войн  и  революций
коммунистических поллюций
и думократных возрождений
источник многих возражений
аполитичных убеждений
противник
партий и союзов
наследие  их мертвым грузом
в моем сознанье отложилось
потоки холодеют в жилах
от изобилья трепачей
и наглой лживости речей
экспериментами замучив
не обещают  жизни лучшей

* * *
поклоннику
Никулина и Вицина
сродни деревня
и провинция
где рассужденья
неглупы и кратки
всердцах полощет ветер
на веревке тряпки
естественно опять
я  пленник  Черемаса
и беспощадной
комариной массы
сижу у Жени
в мастерской
дождь коротаю
день-деньской
у  томика Тарковского
жужжат  на полке
как выражается Полинка
чпелки
намокли
брюки и кроссовки
стихов наброски
зарисовки
гляжу  с  улыбкою
на мир пытливо
совсем свободный
справедливо
 поэзии насмешник
шалапут
извилины сравнения  плетут
порывом  счастья опасаясь  боли
питающих во мне восторг любови
к чириканью родного существа
Полины
веточки моей
и Божества