про опротивевших

неспешно.. листами зеленого клена.
расшит, разворочен изуверски.
вскипело от вожделения лоно,
без аргументов веских.

спешит.
а по улочке грязной застроенной,
комьями грязь и пепел.
налиты глаза свинцом.
хондрит
пожилая болезнью ускоренной,
и врач взад-вперед невесел,
сознание дышит концом.

шуршит свиристящими погонами, коренастый ветер
с кулаками десятипудовыми.
по щекам детей избивая,
одаряя оттенком пунцовым.

а в маленькой засушенной комнатке, перемолотой с пылью..тревогой
чересчур невиновно сальненький, на кровати лежал человечек,
в простыне незаметно пологой.
и струяще слова раскладывая, торопился, сморкаясь противненько.

горны слышатся. гляди, собирают свой ход
те, кто раньше по дырам шарился.
с фонтаном огня на палке, выкрикивая имена господ,
в темноте. кто-то стонет - видать напился.

через пару квадратов - алжир,
и вовсе там не липиды.
- У нас не хватает просвир, -
шепчут тайком нереиды.

- ножки ваши за сколько ? - вам вовек не купить.
- я ни слова про время не сказывал, я про цену
если вы чуть-чуть не заметили.
- ну а я в свою очередь вам говорю,
безо всякой там добродетели. Вам степенным
паскудным ордам и без ног моих лучше станется.

и тотчас, окропилась земь ором болезненным.
- вот те край. подыхай ****ь, от старой палицы.

и верно.
пронеслось сквозь труху как рассвет молчание,
все услышали хохот судьбы.
или нет ?
может все-таки мира сплошное отчаяние,
озарило лицо голытьбы ?

и тогда уж опустились руки,
воцарилось общее бездейство.
плен из кружева лучей, муки
вытянул людей.
оклеймилось человеческое семейство..

а на улочке грязной застроенной,
чисто, как в детской душе.
и голубки сидят рядком - стройные.
кротко, чуть плача, став старше.