Ловушка

Холодный, пронизывающий дождь, внезапно налетевший на город, гнал ее вперед, брызгаясь мокрыми, перистыми каплями, от которых щипало кожу, попадая ей за ворот и заставляя искать укрытие.
Прищурившись тёмными сливовыми глазами она высматривала подходящее местечко, чтобы отогреться и подсохнуть.
Скользя по сторонам, она заметила, что в витрине магазина, расположенного  чуть правее мигающего светофора, по ту сторону дороги, с веером в восковой руке, стоит девичий манекен. Как-то странно он потянул ее к себе... И не задумываясь, дождавшись, когда притормозят машины, брызгавшие на прохожих мутной водой, она перебежала дорогу быстро и легко, переступая длинными ногами черную щебёнку асфальта.
Приблизившись к витрине она увидела подробней, сделанную в натуральную величину с необычайным тщанием, точно копировавшим живое женское существо, куклу. На мгновение ей даже показалось, что она живая. Кукла стояла застыв, устремляя неподвижный взор удивлённо распахнутых глаз в никому неведомую даль.
Засмотревшись, девушка наконец захлопнула зонтик. Она поглядела на свое отражение в витрине и невольно сравнила себя с безупречной куклой. Поправив задравшийся воротничёк старенького плаща, она повернулась направо и налево и, силясь разглядеть себя со всех сторон, приподняла как в танце ножку, оттягивая носок и осталась довольна. Она была  прекрасна, несмотря на поношенную одежку. Окончательно продрогнув, девушка поёжилась и толкнула остроконечным носиком зонта неуклюжую стеклянную дверь.
 Уйма запахов, уйма цветов, уйма звуков обрушились на неё. Повсюду царило шуршание бумаги, которой кутали, пеленали  и обертывали различные изделия, будь то капроновые дамские чулочки или вилки из мельхиора, или же аляповатые мужские пантолоны. Пахло всем новым, лаковым и блестящим.
Протискиваясь через толпу, девушка зашла в отдел галантереи и наклонилась над витриной. Грубоватое серое сукно накрыло витрину прямо перед ее склонившимся кукольным лицом. Она подняла голову и увидела перед собой непреклонное женское  лицо искривленное в ухмылке.
Тогда девушка подошла к другой витрине, но и тут  произошло то же самое. Серое сукно вылетая из рук странной продавщицы, закрывало перед ней содержимое всех витрин.
Вдруг, в центре зала, она увидела стоявший в середине безголовый женский манекен одетый в белое платье с расшитыми на лифе узорами из  красных шелковых крестиков. Снизу, у его подола сидела  женщина с закрученной на затылке чёрной змеёй косы. Ссутулившись, она продолжала шитьё, ни на кого не обращая внимания, как будто находилась в огромном, многолюдном зале совсем одна.


Между тем, толпа любопытствущих непрерывно нарастала, выстраиваясь вокруг неё кольцом. Девушка подойдя ближе, пристоилась позади.
Вдруг, чёрная портниха обернулась  резко и неожиданно и, пробежалась взглядом юрких глазок по толпе...  Заметив девушку, кивком головы она подозвала её к себе. Девушке стоило труда протиснуться сквозь плотное кольцо людей, обернувших головы в её сторону.
- Нравится тебе это платье или нет?,- не оставляя шитья спросила портниха девушку, сверля её снизу вверх  острыми глазами.
Девушка прикусив нижнюю губку, наконец, начала разглядывать платье, придирчиво выискивая в нем изъяны.
Его белизна была безупречна. Иголка вонзающаяся в его капроновую плоть, болезненно отзывалась в её теле, оставляя за собой на белом покрывале кровавые звездочки крестиков, которые не только не оживляли его, а напротив, лишь усердно подчеркивали, вкрапливаясь в его прозрачный покров тясячью вздохов и восклицаний, предупреждавших ее об опасности, исходящего от этого почти подвенечного  в своей красоте, платья.
 Покрой платья был такой, какие она обычно любила шить для себя. Свободный, не стесняющий движений, струящийся собранными на лифе многочисленными, змеящимися книзу складками, которые имели свойство шуршать при ходьбе, касаясь земли или сопротивляясь ветру.
Портниха,  наблюдая за девушкой, продолжала нахваливать свое произведение, как манну небесную.
- Чего ты задумалась? Чего ты задумалась? Другого такого не будет никогда! Слышишь меня? Ни-ког-да! Давай-ка примерим. Вот посмотрим, как оно тебя приукрасит! Она уже заворожила её своим тягуче-вязким голосом...
Портниха сделала хлопок руками и два мальчика в синих костюмах внсли из какого-то закутка в залу огромный овал зеркала, встроенного в резную, из красного дерева, раму, так, что оно могло свободно в нем раскачиваться: вверх-вниз, вверх-вниз... покачиваясь оно отражало в себе качающееся ему в такт, как при землятрясении, пространство зала в котором все дрожало - и потолок с хрустальной люстрой и драгоценные витрины с чудесными вещицами и мраморный пол со сновавшими по нему разноцветными кучками людей... раскачиваясь там показался безголовый манекен в белом платье напоминавший приведение, там показалась, встающая с карачек черная портниха и наконец, там показалаь девушка, недвижимо стоявшая в центре кольца.
Зеркало поставили напротив девушки, стоявшей прямо под люстрой, поливавшей на неё исключительно яркий и ослепительный свет.
Портниха сверкая глазами стряхнула с безголового манекена платье и поднесла его к сливовым глазам девушки: "Вот посмотришь, как оно тебя приукрасит!" И он стала раздевать девушку прямо на глазах людей. Та сделала противящийся жест и закрываясь руками залилась краской. Но женщина, вдруг повела ладонью перед ее глазами, как бы насылая на неё летаргию и она, вдруг обмякла и  перестала сопротивляться, стала покорной и послушной.


Смотрясь в отражение, она отстраненно следила за тем, как её раздевали быстрые торопливые руки - стягивая блузку, ловко упраляясь с застежками и замком.  Её и впрямь потянуло на сон и она закрыла глаза. Ей показалось, что по её телу снуют быстрые пронырливые пауки - вверх, вниз, вверх-вниз.
Она, наконец, почувствовала скольжение капрона по лицу, шее, груди... Раскрыв глаза она увидела себя уже  облаченной в белое платье. Оно было холодным, как лёд.
- Ну, как? Нравится или нет?! Разглаживая на ней складки, сажая на место вытачки и  одергивая рукава, она кружила её, как юлу, оборачивая к себе её то передом, то боком, то спиной, так, что голова у девушки пошла кругом и в глазах замельтишило.
Оставшись чем-то недовольной, она сказала: Я кое-что пожалуй добавлю. Она схватила иголку и принялась наживуливать книзу колокольчики.
 Неожиданно иголка вонзилась в  тело девушки и она, побледнев в лице,  воскликула: Ой!
 Тело ее стало быстро деревенеть, буд-то в неё впрыснули воск, растопленный и горячий, растекаясь по её крови он словно застывал. Она почувствовала, что цепенеет и не может уже пошевельнуться, тронуться с места и двинуть рукой. Через мгновения она уже стояла совершенно застыв. Былую жизнь выдавали в ней лишь изумленно распахнутые глаза.
- Ну как, нравится вам или нет? - обратилась портниха уже не к ней.
Продовцы, похожие в своих униформах на биороботов, одинаковыми кивками одобрительно замотали головой. Тогда портниха сделала еще один хлопок , звонкий и торжествующий, как оплеуха и двое в синих халатах, подойдя к ней с двух сторон, осторожно подяли ее под восковые локотки и понесли, словно отрывая её из зеркального отражения. Колокольчики подшитые к её подолу нежно, словно плача, задребезжали. Её вознесли на витрину, подвернув лицом к онемевшей улице.
Последнее, что она увидела, перед тем, как застекленели её глаза, это стоявшая по ту сторону стекла, молоденькая девчушка, которая всхищенно разинув рот, разглядывала её новое платье.
Апрель, 1992