экзистенциальное

  Я здесь всегда.  Здесь время не течёт.  Здесь только дом, дорога, туча, поле. Я знаю всех ворон наперечет и смысл всего.  Ну, может, чуть поболе... Топчу травинки с хрустом поутру – спасаю мир от вездесущих плевел и, отреченья не простив Петру, разбрасываю камни в дикий клевер. Смотрю на тучу, но не жду дождя. Здесь ветра нет и недвижимо небо. Все семь ворон отчаянно галдят и у меня выпрашивают хлеба.
  А на закате я ловлю стрекоз на слюдяной поверхности эфира и в огненной чреде метаморфоз играю вновь в непостоянство мира. Мой верный пес гоняет вечных блох, рычит в закат и жмётся мне под ноги. Горит в заре густой чертополох вдоль пыльной закольцованной дороги.
  В тот самый миг, когда сгорает день, над окоёмом, жарко и прекрасно, причудливая призрачная тень, сгущаясь, проявляется опасно. Из беспокойной вечности иной летят ко мне пугливые мерцанья, чтоб в недвижимой линзе слюдяной явить прозренье, память, прорицанье – безумный мир, в котором, как в бреду, беснуется испуганное время. И я был там, в стотысячном ряду, – тащил надежд податливое бремя. Там мой двойник. Он смотрит на меня нетерпеливо – взглядом дерзким, юным...
  Я, улыбнувшись в сполохи огня, иду домой по неостывшим дюнам...