В любую погоду, если было холодно, ветрено или дождливо, но вечером в десятом часу, в глубине неба вдруг вспыхивал свет и золотил верхушки сосен, и всё замирало и затихало вокруг и становилось ярче от этого щемяще грустного прощального огня, который постепенно тихо угасал, и краски земли густели, и долго ещё потом в небе видна была оставшаяся от него полоска вечерней огненной зари. И был июнь, и белые ночи, бессонные ночи; цвели ирисы и пионы, и душа, растревоженная их источавшими запахами, сладко таяла в истоме и летела куда–то вслед погасшему дню…
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.