Баллада. Баратынский и блокада

Они друг друга сразу полюбили
В посёлке, возле Финского залива...
Дурачились, куражились, чудили...
В Лебяжьем, где в сосне им мнилась слива.

А на отшибе жил неторопливо
Писатель, по фамилии - Бианки.
Брёл по лесу и тоже был счастливым,
Расшифровал все птичии морзянки.

Квартиру получили в Ленинграде
И стали жить по-своему красиво,
Упившись счастьем личным, а не краденым,
Всё  вспоминая запах мнимой сливы...

Он изучал, как пишет Баратынский.
Она его любила тихо, просто...
И вдруг: война! Как столб Александрийский
Народ поднялся против силы грозной.

Фашисты подступили к Ленинграду...
Он был в очках. Его на фронт не взяли.
Толстяк-филолог, в зимнюю блокаду,
Он стал дистрофиком, бианковским, как зяблик.





А карточки, как пропуск к вечной жизни
(Что может быть ценней, представить трудно!),
Он...потерял! И, всё! Прощай, Отчизна,
Любовь и тёща…с плачем надутробным...

Ушёл он в ночь, любимый доходяга,
Не выдержав вины и воя тёщи.
Любовь застыла, как пустая фляга,
Скукожилась, в сливовой мнимой роще...

Прошли года, без мамы и без мужа,
И сын растет по-русски богатырский!
И  вдруг ему зачем-то в школе нужен
Поэт Бестужев или Баратынский...

Сын с полки взял потёртый старый томик
И выпали три жёлтые бумажки,
Их карточки блокадные...и в доме
Раздался вой!...и слёзы - по рубашке........

=============================================

Для песни я сделал новую редакцию текста.
Получилось лучше или хуже, не знаю.

Они друг друга сразу полюбили
В посёлке, возле Финского залива...
Лебяжились, куражились, чудили...
В Лебяжьем, где им в соснах мнилась слива.

А на отшибе жил неторопливо
Писатель, по фамилии - Бианки.
Бродил по лесу, тоже был счастливым,
Расшифровал все птичии морзянки.

Квартиру получили в Ленинграде
И стали жить так ладно и счастливо.
Позировала роза в  палисаде
И становилась потихоньку сливой.

Он изучал, как пишет Баратынский.
Она его любила тихо, просто...
И вдруг: война! Как столб Александрийский
Народ поднялся против силы грозной.

Фашисты подступили к Ленинграду...
Он был в очках. Его на фронт не взяли.
Толстяк-филолог  быстро сник в  блокаду…
Дистрофиком, бианковским, как зяблик.

А карточки, как пропуск  мимо тризны,
- Что может быть ценней, представить трудно -
Он...потерял! И, всё! Прощались с жизнью
Любовь и тёща…с плачем надутробным...

Ушёл он в ночь, любимый доходяга,
Не выдержав вины и воя тёщи.
Любовь застыла, как пустая фляга,
Скукожилась, в сливовой мнимой роще...

Прошли года, без мамы и без мужа,
И сын растет уклюжий, богатырский!
И  вдруг ему для драмы в школе нужен
Поэт Бестужев или Баратынский...

Сын с полки взял потёртый старый томик
И выпали три жёлтые бумажки,
Их карточки блокадные...и в доме
Раздался вой!...и слёзы –
по рубашке........