Я развернул пергамент тайный...

Когда в глухом чертоге, в башне сонной,
Где пыль веков лежит, как серый снег,
Я развернул пергамент тайный,
Забытый тьмой и бегом долгих лет...
Мне показалось: сумрак дрогнул зыбко,
И лунный луч, как бледный чародей,
Скользнул по стенам с ласковою пыткой,
Касаясь рам, гербов и галерей.

И вдруг сошли с шершавого гранита,
Где стыл узор в безмолвии глухом,
В камзолах,  кавалеры, цвета ночи,
Кокетки в блеске выцветших шелков,
Как будто память, не смыкая очи,
Восстала из-под пепла и замков...
И старый зал наполнился дыханьем снов...

И закружил их танец лунно-зыбкий,
Как шелест фраз на выцветшем листе,
И каждый жест был хрупкий и великий,
Как тайный знак в исчезнувшей черте...

Их шаг звучал едва, как вздох осенний,
Как шорох крыл над спящею водой...
Скользящие, не тронутые временем и мглой.
В серебряном круженье...

И шёпот их, как ветер в сводах храма,
Как вздох страниц, прочитанных луной,
Тянулся вдаль так нежно и упрямо,
Что я забыл: кто мёртвый, кто живой...

Но всё бледней мерцали эти лица,
Всё дальше плыл их призрачный чертог,
И свиток стал, как тихая гробница
Для тех чудес, которых нет давно...

И вспыхнул мир: в лазури многозвёздной
Шли короли по кромке облаков,
И лес дышал, как зверь тысячеглазый,
Заката, медь, плыла над древним замком...

Там лунный мост, как тонкое преданье,
Дрожал над бездной спящих чёрных вод,
И ветер нёс из дальнего изгнанья
Обрывки песен, пепел и восход...

Я видел там: в серебряные латы
Был облачён задумчивый дракон,
И девы пряли сумерки заката
У тихих рек, впадавших в вечный сон.

Но, как зола, осыпались страницы,
И стылый свет ложился на порог.
Но всё бледней мерцали эти лица,
Всё дальше плыл их призрачный чертог...

И свиток стал, как тихая гробница
Для тех чудес, которых нет давно,
И лишь свеча, последняя денница,
Дрожала в ночь, глядящую в окно.

Тогда я понял: нет, не умирают
Ни древний лес, ни замок над скалой, -
Они во мне, как сумерки, мерцают,
Как поздний звон над сонною землёй...

И, свиток сжав, я слушал дождь усталый,
Как будто конь бродил во мгле ночной,
И фэнтези, печальное, как алый
Лист октября, осталось жить со мной.

Я поднял взор — и только камень хладный,
Да пыльный свет на треснутом окне.
Лишь манускрипт, как лес воспоминаний,
Шуршал о том, что умерло во сне...

И с той поры мне часто в час полночный
Слышны шаги в покинутой тиши...
То древний свиток, ветхий и непрочный,
Раскручивает сны забывшейся души..