***
Равнина смерти. Пол-второго дня.
Паленым солнцем пахнет каждый камень.
Идти вперед ногами и руками.
Кому сказать – «идите без меня»?
На подоконник села стрекоза
следить за мной фасеточно и мглисто,
как я пишу отраву букиниста,
входя в тетрадь без выхода – bizarre
coincidence – входя и оставаясь
каракулями бедными, и в них
не продолжаясь – мертвые они.
Равнина смерти. Я еще живая.
Повисла рифма. Рваная строка
болтается готовая сорваться
под потолок – семнадцать, восемнадцать
шагов еще идти издалека.
Но ноги леденеют, тяжелеют,
срастаются с кроватью – не идут,
слетает стрекоза ко мне на грудь,
и крыльями-слезами жизнь жалеет.
Казнь поэзии — это каждый стишок выставленный на публичное обозрение, без зазрения совести засунутый в конкурсы, в книжки и т.п., это каждый расхваленный стишок соседа по рифмованному досугу; это каждый стишок, победивший в конкурсах другие стишки; это дурновкусие, ставшее привычкой и традицией, это каждый не заданный стихотворцем себе вопрос об уровне и целесообразности своего публичного творчества, и каждый завуалированный ответ на вопрос в каком отношении стишочничество находится к гибели поэтов и поэзии, к деградации населения; это каждый случай элементарного незнания поэтических ценностей произведения; это каждый прецедент лени и нежелания эти ценности постичь, и это каждый случай сопротивления собственному пониманию и злостной предвзятости по отношению к талантливой поэзии!
Вадим Шарыгин "Казнь поэзии продолжается" (из литературного дневника)
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.