На обочине дороги...

На обочине дороги,
        отряхнув от пыли ноги,
В час полуденный однажды
        я присел передохнуть,
Но дороги монотонность
        и в глазах усталых сонность
Из морфеевых объятий мне не дали ускользнуть,
В тени дуба мне в тот полдень
       было суждено уснуть,
            чтоб потом продолжить путь.

Но набраться сил едва ли
       удалось мне на привале –
Гром прервал бесцеремонно краткий сон.
Глашатай гроз
не на шутку разрезвился,
Свод небесный озарился
рунами слепящих молний,
Ветер кронами берёз
застонал – и дождь пролился,
Где мой дуб веками рос
И приют дарил в ненастье
сухости моих волос.

В центре ярости погодной,
Извергающей холодной
влаги шквал
В раскаты грома,
в электрическую жуть,
Я стоял, в ветвях сокрытый,
редкой каплею умытый,
                бурей будто позабытый –
Ей вовеки не согнуть
Ветви древнего титана,
Исполинской силы суть,
Хватку корня – нет, не в силах
буйство ветра разомкнуть.

В благодарность за спасенье
       от стихии дуновенья,
           избежавши омовенья,
Я вознёс хвалу судьбе.
«Добрый великан, -сказал я, -
дороги твои старанья
в исполнении желанья
Путника в ненастном дне
Под твоей могучей дланью
кров найти.
Средь беснованья
туч,
Средь вихрей завыванья
Ты прибежище дал мне,
точно другу иль родне!»

Грома аккомпанемент ужасный
Заглушал меня напрасно,
Древний дуб меня услышал,
шелестом листвы в ответ
Мне пропел из слов приветных
            на наречиях заветных,
        ныне для людей запретных,
Песнь,
что дарит сердцу свет
мудрости прожитых лет.

Завороженный я слушал,
как излил мне свою душу,
клятву древнюю нарушив
О молчаньи – царь дерев.
Слуху моему он предал то,
что Человек не ведал,
Тайну древнюю поведал
         мне листвы его напев,
Истину, что мы познаем,
         лишь однажды умерев,
За могилы чёрным краем
         плотью бренною истлев.

Жизнь – вселенская загадка,
в недрах дремлющая сладко,
Мудрым древом без остатка
чрез запутанную сеть
             жаждущих корней испита –
Человеку вдруг открыта.
Ты не будешь позабыта,
я не дам тебе истлеть!

В молний разъярённых мести
до конца мы будем вместе,
Сонмами небесных бестий
пренебрегши,
Будем петь!

Вдруг, гроза угомонилась,
Всё вокруг преобразилось,
Солнца светом озарилось
в миг единый.
Даже след
не остался бури чёрной,
В разрушении упорной,
Словно волшебству покорной,
Оградившему от бед,
Исцелившему искусно небосклона
бурный бред.
Но в преображеньи странном,
Избавлении нежданном,
Будто в песне словом бранным,
Крест могильный тень простёр.
Где листва шептала нежно,
где внимал я ей прилежно,
Взор встречает неизбежно
камня скорбного укор,
И, хоть дело безнадежно,
с ним вступает в жаркий спор,
Отвергая молний гневных
справедливый приговор…