Смертельная любовь

Он тарабанил, дверь закрыта крепко,
Свет ласковый струится из-за штор.
Она его назвала малолеткой,
Она его не любит?! Глупый вздор!
Открой! Открой! – стучит неугомонно.
Дверь взвыла, на пороге он.
- Ты кто, мужик? – удар и так неловко
Упал, наверно это страшный сон?!
Он пьян немного, и душа и сердце
Неумолимо рвут его на части.
Она и не жена и не невеста, а кто?
И почему он так несчастен?
Чужая улица, село, чужие горы,
Чужие люди, одинока боль и ночь.
Степной орёл, такой же злой и гордый,
Серьёзный, держит слово, жаркий спор.
Дорога к брату, как орган калитка,
Игручий молодой бульдог.
Поспели груши крупные, на рынке
Торгует тёща брата ими впрок.
Домой уехать? Да не ждут, забыли,
Что есть, живёт ещё такой Иван.
Как много в перевёрнутой России
Болезненных, открытых рваных ран.
Ружьё хранится в кухни, под диваном.
В шкафу патроны, знает наизусть.
И снова в путь, уткнулся в дом Тамары.
Остановиться хочется, уснуть.
Опять стучит и тот же свет ластится,
Тепло сквозь щели расслабляет дух.
Тамара, как грузинская царица,
В её глазах легко и утонуть.
Открыли сразу, у дверей Тамара
Поймала в грудь разгневанную дробь.
Друг незнакомый прятался в кровати,
Прикрыв простынкой слабенькую плоть.
Поспевший выстрел, женщина, любовник
Кричат, ползут, катаются в крови.
Всё, кончено! Теперь он уголовник,
Убийца человеческой души.
Куда бежать? Зачем? Остановилась
Жизнь, прошлое и будущее – смерть.
Не стало легче и на божью милость
Надеяться бессмысленно теперь.
Зашёл в сарай патрон последний, третий
Ещё холодный, но дрожит рука.
И места нет ему на белом свете,
Любовь сгубила, умирать пора.
Он выстрелил в живот.
- Как больно!
Как страшно так нелепо уходить!
Я малолетка, молодой покойник,
Я больше не смогу любить.
Ну как же так?! Зачем?! Какая глупость?!
Жива Тамара и её дружок.
Ранениями лёгкими, испугом
Отделались они, таков итог.
А наш Иван лежит, сыра могила
В чужой земле, в чужом селе, вокруг.
Лишь память нашей дружбы не остыла,
Приходит иногда во сне мой друг.