Пустые зеркала

   Пожилой сомелье показательно пробует. Полдень.
   Нёбо нежно ласкает, утёршись в цветочек салфеткой.
   Взмахи плавные рук, что по взглядам зевак восхищённых
   Отрешённо скользят и порхают, как птицы на ветках,


   Дирижируют тайной, сокрытой от непосвящённых.
   И замком на дверях – луны век чуть прикрытых и шеи
   Маслянистый изгиб. И мензурок, в почтенье склонённых
   К пожелтевшим губам, хоровод клевретически нежен.


   Он небрежно в фарфор, освящённый своими гербами,
   Неизбывно плюёт, чуть небрежней возможных приличий…
   Позволительно мэтру. И знать не положено швали,
   Что исход предрешён, как падение Солнца в зените.


   И под музыку хруста купюр – на цветастых открытках
   Он штампует свои заключения, факсимиле – подпись,
   И смеётся над глупостью провинциальных улиток,
   Возомнивших свои винограды – Источником! Полдень.


   Но к ночным перепевам сверчка устремляется небо.
   И величье стремится к нулю перед снами и Богом…
   И как будто бы наш рецензент, сам винишком отведан,
   Холодея, готовится вот получить дегустации пробу.


   И взмахнувши печатью нездешней, какой-то Незримый
   В затруднении шепчет: а пробу поставить и негде…
   Всюду собственный герб чешуёй холодеет – безличный.
   Хмурый Янус на нём, потерявший лицо от усердья,


   Каменеет вторым, косоглазием раня посильно.
   И как будто в холодном поту просыпается старец,
   И коростой шурша, к зеркалам приползает бессильно…
   Но пусты зеркала. Только светится вычурный глянец.


   Ведь давно он не чувствует вкуса – вино ли, моча ли?..
   Только зов конъюнктуры – белёс как покойника пудра…
   Потому до ближайшего дерева ноги домчали –
   Удавиться. Но с ивы лишь розгами жёлтыми – утро.


   2010