Озеро

Гладкий лёд озера –
застывшие воспоминанья,
толщина – в полжизни,
и не пробиться,
не просмотреть заново.
Зима – защитная реакция
на весну, которой вечно мало,
которой вечно капризно.
Оттай, слышишь, оттай!
Дай войти в твои воды дважды,
дай кожей вспомнить влагу
объятий прошедших.
Но лёд… немногословен
и крепок для рефлексий,
как всегда теплоструйных.
Трогаю его и мёрзну,
мёрзну, но снова трогаю
и приручить не умею.
Кто-то – по ту сторону льда,
кто-то давно уставший,
смотрит в упор водянисто,
закованный в плен общего прошлого.
А мы с тобой, здесь, на коньках,
здесь, вдвоём и в любви.
Только ты умеешь кататься,
а я вечно смотрю на лёд,
плачу, но слёзы – вовнутрь.
И тебе невдомёк,
почему мне так страшно
выйти на зимнее озеро,
озеро безумно тихое,
разрезая тонко толстокожесть воды.
Кровопусканье полезно,
полезно для тех, кто нуждается
выпустить сдержанный пар.
Говорю тебе: «Я не умею…»
привыкать к расставаньям и зимам,
зимам с осенним надрывом,
и защитным рефлексам,
а ещё к мелкодробным мурашкам.
Но ты вышел на лёд, тянешь за руку,
и улыбка твоя как цветок
среди белого-белого кладбища
в человеческий рост отмирающих дней.
И я еду по слишком живому,
привыкая не думать о юности,
юности всё же бессмертной
и подлёдных течениях лет.
Так легко я скольжу и без боли,
боли прежде всесильной,
сочится унынье под скальпелем,
вытекая из ран незаживших,
но замёрзших весной принудительно.
«Где ты, гладкий лёд озера
застывавших воспоминаний?» –
скажу неожиданно вслух,
и ты будешь смеяться,
смеяться, как можешь – заливно.
…Я – по пояс в парном молоке
прошлогоднего стылого царства,
а вокруг – разноцветные бабочки
и пушистые вербы
на засохших когда-то деревьях…
Мы не умерли,
мы друг у друга
в животе бесконечного озера,
что зимой согревают ключи
и тепло, что оставили жители,
уплывшие в дальние страны,
по венам на маленьких лодках.
Бог – им в помощь,
а нам нужно жить,
жить и плыть
в родниковых глаголах
настоящего времени!..
(06.06.10.)