А у вас.. Карина

 «А у вас, я сама читала, публичные дома скоро введут. А чего?» как бы оправдываясь, восклицает Карина «Ты знаешь, сколько проституток убивают? А болезни всякие». «Ну что ж» говорю я, «Подобное строят подобные.  Я не против борделей», Карина одобряя кивает головой. «Девочек убитых ей жалко» думаю я. «Если законодатели проявят
 инициативу» продолжаю я говорить «и собственным примером докажут преимущество нового образа жизни. Это нормально, свои идеи отстаивать собственным примером. Пусть проведут благотворительную акцию, «секс услуги для россиян». Но, что бы не ущемлять, интересы девочек, пусть обслуживают малоимущих, бомжей, заключенных, можно и военнослужащих. Кого я там еще забыла, психически больных, они тоже полноправные граждане, зачем же ущемлять их в правах». «А к нам они заедут?». Спрашивает Карина с такой серьезностью, как будто этот бордель уже в пути, несет секс обслугу в массы «Нет, не приедут» Категорично заявляю я. «Свои кадры растите»  «У нас батя такого не позволит»  «Какой батя?» «Батя!  Да президент наш, у нас батя правильный мужик». «Ничего». Успокаиваю я ее « Сейчас время такое, на каждого правильного, десять с перекошенной крышей найдется, оппозицией называются»  «Ой, да знаю я такого, я за него еще голосовала»  «А зачем же ты за него голосовала?» Удивляюсь я. «Так мы же с ним пили вместе не раз» поясняет Карина.         
Я заливаюсь оглушительным смехом, думая «вот он двигатель нашей политики». Карина смеется за компанию, еще более оглушительно. Отсмеявшись, я говорю «Когда лезут в чужой амбар в потемках да на нетрезвую голову, то вместе с зерном тянут и крыс. Зерно то мы давно съели, а крысы расплодились, а мы все новых и новых приносим. Это экономический кризис лечится десятилетиями, я духовный не одно столетие людей коробит, боюсь скоро и о нас скажут, что русский это не национальность, это болезнь».  «Ой, а какие мужики пошли, приезжали тут россияне газ проводить, половина импотентов». Карина в подтверждение кивает головой. «Карина, если тебе встретится мужчина, который поймет, что ты просто глупенькая, наивная, избалованная девочка, то с ним ты будешь счастлива». «Я что, по-твоему, дура?» удивленно таращится Карина. «Ты враг сама себе». Убежденно говорю я. Она  сердито смотрит на меня, но  постепенно взгляд становится задумчиво печальным. «Ой, и правда, за первого я вышла, любовь, любовь, думала пить бросит, а он мне весь палас проссал. Как напьется, обдуется. А второго и не любила. Страшненький. Все говорят, серьезный, не пьет, зарабатывает хорошо. Выходи. Ай, думаю, ночью все коты серые. Сволочью оказался. Все мои вещи на ленточки изрезал». Карина негодуя, округляет глаза. «Не так было бы обидно если бы порвал, а то сидел и резал. Ревновал меня ко всем. «Для кого разоделась, для кого накрасилась». Ах, думаю, тебе любовники нужны, так я целый батальон заведу. А чего? Кому напраслину терпеть хочется, а так хоть не зазря. Матушка говорит, разводитесь, квартиру менять будем. А меня девки научили, пришел подвыпивший, я его завела, потом, побои сняла и в милицию. Или выписывайся или садись. Выписался, прихожу домой, пусто, мебели нет. Звоню его сестре, она мне, ничего не знаю, если сойдетесь,  мебель вернет. Думаю, нашли дуру, да пусть он подавится мебелью.   
Карина подперла голову руками и задумалась.  «Заболели у меня почки, не знаю, может, простудила, а может, надорвала. Дали мне направление в районную больницу, иду утром на станцию, да вдруг как прихватит, ступить не могу. Стою, реву. Идут два парня, «девушка, что вы плачете». «Ой», говорю, «ребята, почки у меня прихватило, доведите меня до станции». Так они меня до больницы довезли. Сидим в приемном, никто ко мне не подходит. Так они такой кипешь там подняли, сразу прибежали, в палату и под капельницу. У нас ведь пока рот не откроешь, толку не добьешься.  Больше не приходили». Говорит Карина вздыхая. «Не знаю, откуда они, не местные. Ой, а в больнице, как начали меня дри си си  кормить, да и не соленой. Я соль в спичечный коробок насыпала, так заметили, «Мы вас выпишем, мы вас выпишем». Я потом в карман стала сыпать, так незаметно»  «Карина, ты, что туда развлекаться пришла». Укоряю я ее. «А что же мне при жизни умирать». Огрызается она. «А я лекарство все принимала» Оправдывается Карина. «Ох, и насмеялась же я в больнице, ты себе не представишь». «Ты права, не представляю, что может быть смешного в больнице, это самое скучное место». «Сижу я в садике, на скамеечке, отдыхаю, вдруг из гинекологии выбегает голая баба, ну в одной рубашке и подолом вот так машет» Карина встала и замахала руками, вверх, вниз, вверх, вниз.
« А за ней врачи бегают и ее ловят. Думаю, «что такое, Может аборт, неправильно сделали». А потом узнала, полечила она скипидаром свою гинекологию. Там у одной радикулит,  так она сеточку им рисовала. Возьми да пошути, вот, мол, дорогое лекарство, боюсь много истратить, очень хорошо помогает. Вот ведь как бывает, смех, да и только Вот как мы на дорогое и покупаемся» Заключает Карина поучительно. «А еще к одному там, жинка приходила. Придет «Коля я тебе передачу принесла», поставит передачу на скамейку и бегом оттуда. А он ее матом из окна поливает.  Мужики ему передачу донесут. Думаю, что такое, может, загуляла, а он узнал. Потом рассказали, хозяйство она ему отдавила. Пошли они в баню, а у них там скамья, две доски и щель между ними, он хозяйство свое опустил, сидит, балдеет, а она возьми да соскочи как молодуха, ну хозяйство и защемило. Пришлось мужиков вызывать, доску выпиливать. Вот мужики, скамью не могут нормальную сделать, а женки виноваты. А потом пришла ко мне Галя, говорит, по поселку кто то слух пустил, что у тебя сифилис. Вот, думаю, раз в больнице, значит сифилис. Я к своему врачу «Дайте мне справку, что у меня нет сифилиса». «Зачем это вам?»
«Да», говорю, «кто то слух пустил, что у меня сифилис». «Женщина», говорит, «дорогая, да лучше б у вас сифилис был, чем больные почки». Представляешь. Прихожу в палату, думаю, все отвеселилась, надо завещание писать, что бы в вечернем платье похоронили, при полном марафете, а то матушка оденет какое ни, будь старушечье платье, да еще и платочек повяжет». Я смеюсь. «Что ж если умерла, так и чучелом валятся должна». Возмущается Карина. «Извини. Мне как- то все ровно  как я буду выглядеть»  Оправдываюсь я. « Ну, уж нет, красивую жальче. Пусть поплачут». Говорит она  вызывающе. Я смотрю на нее и думаю «Как она одинока. Без вины виноватая». «Ведь правда жальче?» спрашивает она, по-своему оценивая мой взгляд. «Жальче» отвечаю я. Карина улыбается. «А матушка моя ничего в моде не понимает, все время нудит, «одевайся скромней, как приличная женщина». Идем мы с ней с дачи, на мне маячка, шортики и волосы в хвостик завязаны, а она нудит, «ну как ты одета, не один приличный мужчина на тебя не посмотрит». А впереди нас Машкина дочь идет, тоже в шортиках, а там жопа в 19 лет ажно на ходу трясется, а каждая ляжка как моя талия. Я говорю, «а на нее кто посмотрит, ты погляди, студень свиной. Да будь у меня такие окорока, я бы ни в жизнь шорты не одела». Матушка и заткнулась. Вера, ведь мои ноги грех под юбку прятать, ты посмотри». Карина высовывает ногу из под стола и вертит ей во все стороны. «Стройны как у Венеры». Подтверждаю я. «Ну, у Венеры рук нет, а у меня все на месте, от этого то и обидней. Вон даже у Наташки мужик, какой, долларами и российками получает, а ведь она с грязными ногами в кровать лезет. Сглазили меня» говорит она энергично « я знаю, кто это сделал».   Карие глазки яростно поблескивают, Задумается, вздыхает, пожимая плечами «А может и не она. Я к бабке ходила, она говорит, сильный сглаз. Потом к цыганке пошла, она мне всю правду рассказала, сглазили, но все деньги выманила, пока я уши развесила. Знают они что то, ну уж больно вороватые». «Карина, перестань хвататься за всех в подряд. Пойми, кто тебе нужен и ищи. Не верю я не в какие сглазы. Рвется там, где тонко. Да и не уживешься ты с поросеночком, сделаешь из него свинью или сволочь». «Да что ты ерунду мелешь, я знаешь как раньше жила, да у  меня бананы гнили. Знаешь, за мной какие мужики бегали. Сглазили меня, и цыганка мне так сказала». Ну, думаю, ладно, сглазили так сглазили. «А ты то чего не замужем, все выбираешь. Довыбираешься». Ехидненько пророчествует Карина.  «У вас же в городе мужиков как кур нерезаных, хоть снопы вяжи. Это у нас тут пусто. Мои то все переженились, в районе есть ничего, но женатые, ну там хоть женка далеко, недоскачется». «Карина, ты серьезней относись к жизни. Возможно, у тебя и был кто твой, а ты и не заметила». «Я что, по-твоему, слепая». Она даже вскакивает от обиды со стула. «А может и не заметила». Печально говорит она, садясь на место. «У нас же люди знаешь какие, ты не смотри что подруги, а наговорят такого чего и не было. Ну не умеют люди завидовать молча» Выкрикивает Карина с пафосом.  «Вера, ну ты же среди мужиков работаешь, что ты окрутить, кого нибудь не можешь. Выбрала бы самого крутого и окрутила». Она рассматривает меня критичным взглядом «Нет на такую не клюнут. Макияж нужен яркий, да и одета ты как колхозница. Ведь городская же, купи, что ни будь яркое, и волосы перекрась. «Платиновая блондинка» на них даже слепые клюют. К мужикам нужен особый подход, надо лаской брать, ты мой поросеночек. Всегда говори, что в сексе он супер, это они любят, это у них у всех больное место». Я слушаю советы Карины и думаю «хороши советы для борделя, а счастливую семью на лжи не создашь». Мне уже хочется спать, а Карина все говорит и говорит. Думаю, «ну что тут поделаешь, из двух зол выбирают меньшее. Уж лучше ее выслушать, чем пьяную таскать. Девочка дозрела до Голливуда, хоть бы до субботы не запила. Не на своем малышка месте, здесь негде адреналин выплеснуть, надо же, как природа перестаралась, одни эмоции, зато как ярко она их отражает, актриса. Провинция талантами богата, да возможности их реализовать маленькие. Мамочкины и папочкины посредственности на экране мелькают. А эта девочка попади в вовремя в другую среду, украсила бы наше искусство. А сейчас одна каша в голове, запуталась малышке в жизни. Странно, почему она не идет боевик смотреть, время уже». « Карина, а ты не пропустишь боевик?» Вставляю я свой вопрос в промежуток между фразами, но Карина не торопится отвечать. Наконец закончив очередной рассказ из своей жизни, она с сожалением бросает взгляд на часы. «Сегодня говно такое, я его пять раз видела». Я искренне возмущаюсь, «что же они там, на телевидении одно и тоже показывают». Пойдем тогда спать, завтра вставать рано». Я ухожу в ванную, выйдя оттуда замечаю, что Карина еще на кухне, сидит, закутавшись в шаль, сидит, смотрит в окно. Я тихо подхожу к окну, бескрайний, снежный простор залит лунным светом, где - то там далеко на горизонте, доблестная рать, поблескивая остроконечными шлемами, охраняет несметные богатства, рассыпанные на черном атласе небес.
Я смотрю на Карину, боже как она прекрасна, какая неземная печаль застыла в ее глазах. «Карина, о чем ты задумалась?» Шепотом спрашиваю я. «А о чем тут думать. Хоть бы кто прошел, никого нет». Я пожимаю плечами и иду спать.
«Странная жизнь» Думаю я, ложась в постель. «Прелестный ребенок, но не на своем месте. Здесь люди рождены для труда, а веселье только по красным дням. С ее темпераментом действительно здесь запьешь. И почему она не попыталась найти свое место в жизни?