Я сегодня не грущу не плачу

Я сегодня не грущу, не плачу,
не ищу в карманах анаши.
Промуфлонил я свою удачу
где-то в поэтической глуши.

А когда-то я удачу лямзил,
по губам удачу колотил,
на реке, на русской тихой Клязьме
ею я себя вознаградил.

Подошла, точнее подканала,
левой бровью выказав печаль
и меня у сущности украла,
потаскуха, ссученная тварь.

Ну и я повёлся, несуразный,
на хозяйку трепетных надежд,
и прельщённый всей её проказой
я теперь без дома и одежд.

Лето наслаждалось гадской мукой,
хоть светило подлое в мурло,
видно напророчила разлуку
и судьбиной всё предрешено.

Помню как-то по ночной тропинке
я её собою провожал
и роняла как она слезинки,
когда я от анекдота ржал.

Помню, как схватив её за бёдра
и всем телом повалив в бахчу,
мной её коснулось то, что твёрдо,
от чего сейчас я и грущу.

Резкий крик её был словно песня,
песня чайки брошенной с небес,
водружённой вверх до поднебесья
и с ухмылкой вдавленной под пресс.

Литпроцесс и прочие унынья
снизошли практически к нулю,
лобызал когда её я дыни
в незабвенном яростном бою. (Вариант: примеряя к своему х...)

Как тянул её я в подворотни
и травил про негу да простор,
а теперь сижу в своей бливотне,
и не вижу выхода в упор.

Помню, как дрались на сеновалах,
на вокзалах жрали самогон,
на фиестах да на карнавалах
нами как искрился пантеон.

Грохотали буйственные всплески,
в голытьбе ворочался погост.
Не забыть мне голос её резкий,
не забыть, забыт как Холокост.

Режут слух отчаянные гунны
и смеются надо мной друзья.
Вам, козлам, несчастным и безумным,
вся печаль моя до фонаря!

Я сегодня не дрочу, не плачу,
не ищу в карманах анаши.
Промуфлонил я свою удачу
в этой поэтической глуши.

Не забыть её порочный образ,
кроткий норов, своенравный стан,
в полудрёме томный нежный голос
и палёный в пузыре Агдам,

скользкий взгляд, заваленные плечи,
тонкий волос, задранный подол,
в темноте пленительные речи,
и под утро в огурцах рассол,

негу престарелого бутона
средь травы ядреной луговой,
и елдон мордатого гандона,
что порвался на минуте той.


МН