вечерею

по мотивам наших рек грубовато сочится вымерзшая нежность и стекает по ключицам рябиновой негой. завралась, закрутилась, сорвалась с петель, и хотела было сдаться, но передумала. прессованный воздух своим громогласным басом шепчет азотом мне на ушко свою сизую пыльцу. эта в е с н а совсем нелегка. а я так красива с размазанной по шее помадой, в животе тихим таяньем зарделось одно изувеченное годами чувство. все пустое. ты всему виной, ты причина моей слабости, я так хотела не спать с тобой, не знать тебя, не жить т о б о й. размажь меня лиловыми лилиями по промозглому асфальту, эта улыбка тебе не к лицу. наутро в своей постели ты найдешь записку тяжелого трудного цвета облизанных вен: «не ищи меня. прости за слабость моих губ. я л ю б л ю только тебя и тчк. а ты забудь.» пятнами ваксы на усталых щеках, надежду меж ребер лелея, заспиртовав сахар своей глупой памяти, кусаю локти, понимая, что ты, смешной мальчишка, порвав в слезах бумажку никогда уже не узнаешь, что на обороте пряного листочка было моими губами выжжено: не отпускай м е н я