***

***

Среди различных фобий-маний
не совратил зеленый змий,
не соблазнился клептоманией
и чемпионством,черт возьми!

Я впал в немыслимую ересь -
имел нахальство посягнуть!..
Как позывной, мой хриплый вереск
в неведомый рванулся путь…

Исхожен он тысячелетьем,
истоптан миллионом ног,
где каждый шаг – печать отметин:
кровавый след и шерсти клок.

Здесь столько неизвестных пало
от истощения души,
здесь стольких стадо затоптало…
А сколько сгинуло в тиши!..

Чем дальше, тем дорога уже,
но различимы колеи,
уже не мальчики, но мужи
маячат где-то там вдали.

Уже их след отчетлив, ярок
и ясно слышны голоса.
Их речь уже не тары-бары,
уже Стихи, а не «попса»…

А дальше, дальше – перед ними
всего один, но ясный след
за горизонт… Горящим нимбом
святится имя… Се – Поэт!

Как за «Щелкунчиком» по следу
за ним идут и бард, и скальд…
Но он, не ведая об этом,
ведет в космическую даль.

О,счастье-мука – быть поэтом!
Пусть даже - рядовым в ряду.
Ну что поделать, если это
написано вам на роду –

вдруг просыпаться среди ночи,
потеть в горячечном бреду,
носиться с вымученной строчкой,
имея  всех и вся в виду!

И вдруг понять, что исписался,
что за душой – ни крохи нет,
что заложить пора за галстук
и позабыть, что ты поэт…

Закуриваю «Филипп Моррис»…
Струится дыма бледный след…
Я часто просто стихотворец.
И только изредка – поэт.


ЭЛЕГИЯ

Зеленые пряди томно
струятся в озёрной неге…
Из этой пиалы огромной
пьет жеребенок пегий…

Не чувствую вовсе тела…
Ромашек нависли грозди,
божья коровка села,
неспешно щекочет ноздри…

Беркут завис, привычно
фауне зорко внимая…
Неужто, подлец, за добычу
он и меня принимает?

Ива стоит в поклоне
низко над плоскодонкой…
Комарик неугомонный
над ухом зудит тонко…

Я замер в руках с шестом,
придурковатый с виду –
заворожён волшебством
сказочного «рапида»...

Солнце высоко-высоко…
Пахнет сосною спелой…
Проклевываются строки
смутно и неумело…

И далеко осень
пока медитирует цапля…
Падает с морды лося
в зеленую воду капля…

СТАРЛЕЙ

Оспа солнечных пятен
в госпитальной аллее
и грохочет в палате               
дробь чечетки старлея.

От окна до порога –
«Мы не деланы пальцем!..» -
сыплет мелким горохом
и ритмическим вальсом…

Разметались по койкам –
всё культяпки-протезы…
Им не сбацать так бойко
ни по пьянке, ни трезвым.

Бьет чечётку старлей,
как последний раз в жизни…
Всё ловчее, всё злей,
как на собственной тризне!..

Так война окликает.
И слезою горячей
под баян вытекает
из очей из незрячих…

ПЕРЕЛЁТНЫЕ  МЫСЛИ
               романс

Перелётные мысли легки,
их удел – беззаботный полет.
И глядишь вслед им из-под руки…
И, как турман, душа – вперевёрт!
Как неведом их новый маршрут,
как меняется вектор мечты…
И красна эта смерть на миру,
и прекрасен набор высоты!

Непогода пуржит и кружит...
Я стою у последней черты.
Но пока помогают мне жить
перелётные эти мечты.
Пусть холодная синяя высь
не сулит мне вернуться назад.
но летит перелетная мысль
и не знает забот и преград!

Манят в небо весенняя синь
и осенняя горечь-печаль…
Перелётная мысль, уноси
налегке в невозвратную даль...

***


Вначале было все прекрасно –
был фиолетовый рассвет
над колыбелью месяц ясный
и счастья невозможный бред…

Но жизнь щедра, порой ущербна -
то песнь, то горечи глоток,
то вдруг в лицо швыряет щебнем
то  явится, как конь в пальто…

И буря глупости в стакане,
и сердце бьется на разрыв…
Ты познаешь другие грани,
иные правила игры.

И должен, что бы ни страшило,
коль это надо - землю грызть,
чтоб осознать: всё, что случилось –
твоя единственная жизнь.

Твоя единственная правда,
твой Рубикон, твой Эверест,
козырный туз, азарт фальстарта,
и невозможно тяжкий крест…

И если что-то и прекрасно,
то – на заре твой Назарет,
твой опыт, мудрый и пристрастный.
твой брезжущий в туннеле свет.

ВЕРБЛЮДЫ

«…Львы, куропатки, гуси, люди,
орлы…» Любая – божья тварь.
А я сегодня о верблюде
хочу исполнить свой тропарь.

О сколько спеси и величья
в посадке гордой головы,
в надменности его обличья
и пятой точки. И графы…

И нам бы радоваться чуду…
Но на людей во все века
высокомерные верблюды
плевать хотели свысока.

С невыразимым отвращеньем
на нас взирает и окрест.
И принимает угощенье,
как будто с одолженьем ест.

Он терпит нас, как неизбежность…
Как многолетний депутат...
И позволяет нам небрежно
подкармливать его талант.

И хоть двугорбый, одногорбый,
горбы он набивает впрок,
усвоив, что с набитой торбой
любая бедность – не порок.

Хоть бактриан, хоть дромадер, но
пьет всё подряд он, не претясь…
И выпить может хоть цистерну,
коль доберется до питья.

Но как ни восхищайся чудом:
«Ах, волчья сыть!.. И прыть, и стать!..»
Как ни крути, но им, верблюдам,
все так же на людей плевать…

А чтобы  это равнодушье
до нас дошло бы, наконец,
не козью морду, а верблюжью
нам показать решил Творец.


КАПИТУЛЯЦИЯ

Дрожит  на  веточке  слеза
и  всё  никак  не оборвется…
Сейчас  произнесу: «Сезам!» -
и  чудо  распахнет  воротца…

Меня  накроет  с  головой
волна  восторга  и  блаженства
и  я  почувствую  впервой
власть  магнетического  жеста,
а  горло  перехватит  вздох
и  этот  миг  запечатлится –
и  взгляд, застигнутый  врасплох
и  опрокинутые  лица...

Стою у бездны на краю
и что там впереди – Бог знает!..
Целую шпагу,отдаю.
И флаг к твоим ногам бросаю.

Не зря сулила ворожба
мне это головокруженье…
Любовь - надежда и  судьба!
Мое земное притяженье!

ИСТИНА  В  ВИНЕ

Со  временем - не  повезло.
Тем  более – с  учителями.
И  правильно  держать  весло
всю  жизнь  доучиваюсь  в  ляме,
Чем  дальше  в  лес, тем  гуще  тьма,
чем  выше – горизонты  шире…
Но  умным – горе  от  ума,
как  на  известном  месте  чирей.

Бреду  неведомой  тропой
в  дерьме  и  в  росах  по  колено…
На  эшафот?  На  водопой?
Не  знаю…  Но  уже  из  плена
манящих, призрачных  огней
не  повернуть, не  оторваться.
А  истина  в  моей  вине –
вся  совокупность  разных  акций.

Анжамбеман, Прудон, бином…
Нет, думать  надо  об  ином,
поскольку  всем  одно  грозит:
глория  мунди  сик  транзит.

НАБОЛЕВШИЙ  ВОПРОС

Резная  и  пространная,
с  буртами  и  геранями,
с  крылечками  и  кранами…
О  Русь  моя  бескрайняя!

Ума  палаты  полные
и  закрома  бездонные…
Идеи  ходят - волнами,
таланты  ценят – тоннами…

С  немереными  суммами,
с  гусарами  поджарыми,
с  детями  неразумными,
с  такими  же  хазарами…

Ты  запрягаешь - медленно
и  мчишь - как  угорелая,
и  делаешь, что  велено,
и  ни  хрена  не  делаешь…

Дров  наломаешь  временно,
потом  стоишь  растерянно
и  обсуждаешь  с  мерином
высокие  материи.

Валяешь  ваньку  в  прениях
и  задним  местом  думаешь…
И  с  нобелевской  премией
дуришь, вертишь  и  юморишь…

У  нас  дороги  - длинные…
У  нас  река  -  с  корягами…
Места  у  нас – причинные…
И  скифы,  и  варяги  мы.

И  нет  дефрагментации,
не  переформатировать
ни  личности, ни  нации…
С  такими  командирами
тут  что  ни  революция –
опять  мы  матом  крытые
и  результаты - куцые,
с  разбитыми  корытами.

Русь  как  ни  исхитряется –
напасть  всё  время  валится
и  дразнит  красной  тряпицей,
и  небо – снова  в  рабицу…

А  ведь  волхвы-кудесники
и  ванги-нострадамусы
нас  одарили  песнями
про  всяческие  радости…

Где  голден-яйца, курица?
Где  светлый  рай, пророчица?
Когда  всё  это  сбудется?
Уж  больно  чуда  хочется!..

ВЫСШАЯ  РЕЛИГИЯ

С  каждым  «кукареку»,
всполохом  зарниц
человек от  веку
в страхе  падал ниц.
Перед  грозной силой,
чтоб  задобрить зло,
идолов молили,
били им челом…

Пред любой химерой
мир безволен был,
с верой и без веры
разбивали лбы…
Слепо поклонялись
Солнцу и Огню
и обожествляли
всякую херню…

Жив тысячелетья
этот институт –
идолов, как дети,
славим там и тут …
Ищем всё - кому бы
здравицы пропеть…
И сверкают  трубы!
И ликует медь!

Ой, не бей поклоны,
дурья ты башка,
ни тельцу златому,
ни другим божкам!
То, чему молиться
стоит на Земле,
знает даже птица
и пчела в дупле…

То, что возвышает,
держит на крыле,
то, что продолжает               
Жизнь на Земле!               
Получив без меры               
счастья  и  утрат,               
Мир такою Верой               
полон  и  богат!               

Ах, Любовь! 
           Вериги,               
божество и жречество…
Высшая  религия
             человечества!

***

Ах ты, моя…
родина!
Ах ты, моя…
родинка!
Вот ты и вышла на подиум…
А фигуряешь в исподнем-то!..

Ну родилась длинноногою…
Ну бог умом не обидел…
И все параметры строгие
предъявлены в лучшем виде.

Только вот шея не вымыта,
траур под маникюрами
и от морального климата
выглядишь дура дурою…

Ну и куда ты намылилась?
Хрен ли тебе за границею?
Там торговать тебе, милая,
только своею… пиццею…

Чтобы на белом транспорте
прынц за тобой пожаловал,
думай не о загранпаспорте
и не о жизни «на шару» там.

Ну что за радость - голому
пляски под дудку гоблинов?..
Да не бери ты в голову,
что не туда приспособлено…

И не грози лопатою
врезать по самое некуда,
можно с разбитой сопаткою
не расхлебаться с бедами…

Шлепая Марьиной Рощею,
жизнь исправляй сумбурную -
менталитет доморощенный
приподнимай до уровня.

Есть предостаточно стимулов,
жить нам разумной  оптиной…
И чтоб ты была - любимою,
Чтоб не была уродиной.