Deus conservat omnia

И два дыхания навзрыд,
самозабвение и стыд,
и всё безумство ночи,
размашистый изгиб бровей -
ивняк над зеленью, а в ней
зрачков два омута, испытанных воочью.

И в щебне одичавший сад,
где вишни с солнцем говорят,
укутанные утром
по горло в майскую фату,
и воробьи галдят в цвету
и чуть не молятся на пыльцевую сутру.

И тут же испитой вокзал,
где вещи, судьбы и металл
в одно слились - от детства
до дна, инсульта ли, свинца
на свет из каждого лица
глядит трагедия, не может наглядеться.

Не сохранил, не покарал,
не слышен газовый хорал
Освенцима. Оставил
бог этот мир - или живьём
в нём растворился?! В окоём
впитался намертво, в сеть домыслов и правил?!

Ни всемогущества, ни зла
с добром. Как благодать, сошла
одна свобода воли
на горе, шалость или смерть,
ещё на то, чтобы успеть
октавы губ твоих целующих освоить.

Всей жизни непрерывный миг -
один мистичен. Как возник
в сцеплении молекул,
так спрашивай: зачем она
отдельна, совестна, страшна
в невыразимости другому человеку?

Не связано ли, вообще,
всё с безъязыкостью вещей,
вокзала, сада, ночи,
не бог ли, растворённый здесь,
сказаться хочет - вот и весть
даёт, и слушает, и ставит многоточье...